Время Крысолова

— Мессира Радэцки ко мне. Срочно!

Хальк привычно подумал, что для чужого уха, особенно не искушенного в лингвистике, Раецкий и Радэцки звучит очень похоже. А проблем куда меньше. Все-таки умные люди работают в ведомстве мессира Киселева...

Он вошел. Длинноногое синеглазое чудовище с растрепанными соломенными вихрами и улыбкой безгрешного ангела. Педагогические дамы рыдали от умиления, глядя на это дитя. До тех пор, пока не сталкивались с ним лично. Кирилл-Юлиуш Радэцки, невзирая на юный возраст, характер имел склочный, упрямый и вредный.

После Генуэзского Конфликта, поводом которому Юлек стал в силу обстоятельств, от него не зависящих, по мессиру Раецкому горькими слезами плакал Нидский специнтернат для трудных подростков. Юлиуша спасло два обстоятельства: по-первых, он был сиротой и ему полагались разные льготы и снисхождения, во-вторых, Хальк лично поручился за него перед начальником департамента образования. И заставил Дага выхлопотать мальчишке новые документы. И долго рассказывал разным начальственным особам, какой у ребенка редкий литератуный талант.

Вот он вам, талант. Пожалуйста. Во всей его красе. И что теперь, поведать ему, какую натворил он бяку и чем она чревата для общества?! Поветрие Скал. Только эпидемий нам и не хватало для полного счастья!.. Ладно, чихать на общество, но цензорский комитет... Они же не простят! Ни Кириллу, ни...

— Ты, кажется, решил уложить меня в могилу.

Радэцки крутнул головой. И сообщил с милой улыбкой, что это вряд ли. Создатели — они бессмертны, да и что он такого сделал! Ну, сочинение написал, так ведь задавали!

— Задавали, — зеленея от тихого бешенства, согласился Хальк.

— Сочинение, а не абсолютный текст. Или ты по-другому не можешь?!

Кирилл пожал плечами. На лице его отразилось разочарование.

— Могу, — проговорил он. — Только зачем? Это же скучно. Бессмысленно и никому не нужно. А на оценки мне плевать.

— А на меня?

Глаза у Кирилла стали растерянными. Но только на мгновение. В другое время Хальк бы разозлился, но при нынешнем раскладе и это было счастьем.

Он макнул в чернильницу перо, черкнул несколько слов на клочке бумаги. Протянул Кириллу.

— Отдашь это классному наставнику. Собирай вещи. Я подожду тебя на крыльце

Они шли солнечными, насквозь просвистанными ветром улицами. Кирилл пинал коленями неестественно тощий ранец. Молчал. Воробьи плескались в лужах, взламывая крыльями тонкие корочки льда.

— Куда мы идем?

— Ко мне домой.

— Зачем? — Кирилл остановился, загораживая Хальку дорогу.