Богатыристика. Тайны сухого озера

Заглушили движки, побежали… Бабуин сразу бросился к сараю - оттуда доносилось испуганное мычание, Комик рванул в избу - из-под заколоченных ставней, из-под прижатой ломом двери выбивались клубы дыма.

Пинком отбросив лом, Комик попытался распахнуть дверь.

Заперто.

- Лестница! - закричал я. - Через второй этаж.

Там окна были без ставней, из них тоже валил дым - но гораздо меньше.

Вдвоём мы подтащили лестницу к окну, Комик первым вскочил на ступеньку и полез вверх. Подождав, пока он выбьет стекло и переберётся через подоконник, я полез за ним.

Второй этаж, точнее мансарда, явно был не жилой - со стропил свисали пучки сухих трав, в углу была свалена какая-то ветошь, а дым понимался снизу, в квадратный проём в полу.

Комик уже скрылся: в проёме торчала лестница.

Надо бы обмотать лицо мокрой тряпкой, - подумал я. Но воды всё равно не было - колодец-то мы так и не починили…

Набрав в лёгкие относительно свежего воздуха, я полез за Комиком, в наполненную дымом и гудением пламени темноту…

Глава 12

Дед лежал на полу, лицом вниз.

И если б не припёртая ломом входная дверь и не запертые снаружи ставни, можно было подумать, что это несчастный случай: топил дед печку, а тут сердце прихватило, ну и…

Комик, кашляя от дыма, бил в дверь плечом, но та не поддавалась. То ли разбухла, то ли заперта была - хрен знает.

Я попытался открыть окно. Дышать было нечем, сизый дым стелился по полу, поднимался плотными клубами под потолок, и только в середке, между полом и потолком, оставалась тонкая прослойка воздуха.

Раму окна открыть не удалось - я вспомнил, какие тяжелые на ставнях засовы. Мимолётно пожалел, что не догадался отпереть их, пока был снаружи, но теперь поздно.

Осмотревшись, я схватил тяжелый табурет с тлеющими ножками, и запустил в окно. Грохнуло, бухнуло, табурет отскочил, грохнулся на пол…

Ещё раз.

Ставень поддался с четвёртого удара, приоткрылся сантиметров на десять. Тогда я подцепил засов ножкой табурета, как рычагом…

В комнату хлынул свежий воздух, пламя взметнулось сильнее.

Чёрт.

Комика нигде не было - испугался он, что ли?.. Но тут с чердака посыпалась ветошь, которую мы видели в углу.

- Плакса, накрывай огонь! - проорал Лёха сверху, сбрасывая тяжелый полосатый матрас.

Наскоро прибив огонь вокруг деда, я склонился над ним, нащупал на шее жилку…

Жив. Но голова разбита - словно огрели его по затылку, «тяжелым тупым предметом».