Богатыристика. Тайны сухого озера

На двери той оковы семипудовые, замки булатные, петли стальные. Без Разрыв-травы не откроешь. Спрячь хорошенько, да расходуй бережно. Я тебе не нанимался по ночам в мокрой траве скакать.

- Э… Спасибо. Да. Учту, обязательно… - я окончательно растерялся.

- И никому не верь, - прокричал напоследок дед, когда я уже запустил двигатель. - Даже Рите…

Компас я пристроил на запястье, мягкий дерматиновый ремешок едва сошелся - компас и вправду был детский, пластиковый, в сине-белом корпусе. Игрушка.

Но стрелка уверенно смотрела на северо-запад, и я решил ей довериться. Тем более, что дорога шла именно в том направлении.

Старик сказал: к рассвету буду там.

За что я люблю езду на мотоцикле - кроме всего прочего - за то, что она не позволяет думать ни о чём постороннем. «Когда уходишь от погони - ни о чём другом не думаешь» - сказал классик.

Так и здесь: надо следить за дорогой, за скоростью, за расходом топлива, иногда можно поглядывать по сторонам - но не более того.

Но я такой никогда не куплю.

А под «прочим» я подразумеваю расхожее мнение: езда на мотоцикле даёт необыкновенное чувство свободы, раскрепощает.

Это так. Но в разумных пределах: слишком «раскрепостившихся» обычно находят размазанными тонким слоем по асфальту, на протяжении километров эдак двух.

Впрочем, сейчас об этом можно не думать: асфальта я здесь пока не видел, а по грунтовке, с обеих сторон сдавленной вековыми стволами елей, ночью, без света… Хотя фонарь можно и включить - рёв двигателя и так оповещает всех желающих о моём приближении.

Этот аспект, кстати, надо учесть на подходе к Белому замку.

Снабдив меня сведениями о тайной калиточке и даже предоставив «отмычку», дядь Петя недвусмысленно намекал, что идти в замок лучше скрытно.

А ещё последнее напутствие…

«Никому не верь» - это понятно, странно было бы доверять бандитам и душегубам. Но что значит «даже Рите»?

Она пошла с Чурилой по собственной воле? Филька говорил, что тот красив, как… солнце ясное.

Я ещё не научился: какие слова местных можно воспринимать, лишь как иносказание, а какие - за чистую монету.

На этом, кстати, многие погорели, взять хоть моих сослуживцев.

«Агент с правом на убийство» - так нас называли в системе. Это был «культурный код», понятный посвященным.