Сестра печали любовь

Вот черт!! И ведь потом не оправдаешься, и ничего не докажешь. Скажут, сама захотела, сама пришла, сама легла. Но это ведь не так!

И, черт возьми, откуда у него столько к ней злости? За что? Что она ему сделала?

Между тем, доктор уже завалил ее на топчан, и сам упал на нее сверху. Заломил руки и, сволочь такая, полез под юбку. Туша его была столь тяжела, что скинуть ее с себя Тамара не могла чисто физически. Задыхалась! Стиснув зубы, она правой рукой уперлась ему в горло, а левой шарила вокруг себя, в надежде нащупать что-то, чем можно будет огреть урода по голове.

Попался под руку стоявший рядом стол доктора, и на нем предмет его гордости – похожая на штык шариковая ручка из сверкающего металла. Какое счастье, что я левша, мелькнула мысль. Она сжала ручку в кулаке и с размаху, со всей силы воткнула ее в спину Апокоясову-Ширшову. Тот сразу замер, выгнувшись, точно пронзенный булавкой жук. Нет, не жук, кто-то другой – подходящее сравнение на ум не приходило.

– Эй! Идиотка! – закричал доктор, отстраняясь от нее.

– Какого черта ты делаешь!

– А сейчас, если не слезете с меня немедленно, я ударю вас в позвоночник. Я знаю, куда нужно бить. И все для вас кончится. Все ваши движения и поползновения. Ну!

– Идиотка! Идиотка! – бормотал доктор, сдавая назад и поднимаясь на ноги. – Потрахаться нормально не можешь, да? Не хочешь, так и скажи! Зачем это вот... Ты бы еще нож взяла!

– И взяла бы! Если б под руку попался. Вы просто не знаете, с кем связались.

Тамара встала на ноги, отдышалась, поправила халат, убрала выбившиеся из-под шарлотки волосы.

Внутри, где-то под солнечным сплетением, что-то противно и больно тенькало, будто какая-то нить, или струна, собиралась вот-вот оборваться. Картинка в глазах темнела по краям и как-то отдалялась, точно происходило все не с ней, а с кем-то еще, а она на все смотрела через маленькое запотевшее оконце. Доктор стоял напротив, с перекошенной красной физиономией, и, завернув правую руку за спину, прикрывал тыльной стороной кисти неожиданную рану. Пребывал он в явном изумлении и как бы в шоке.

– Ух ты, бля, – приговаривал он. – Надо же! Вот это любовь!

– Ну-ка, дайте посмотрю, что там у вас, – сказала Тамара. Она за руку развернула доктора спиной к себе. На белоснежном халате, чуть ниже правой лопатки, расплывалось пятно алой крови. Впрочем, не особо большое. – У вас тут пластырь есть? – спросила она.

– Откуда?

– Я принесу, дайте ключ. Дайте, дайте! А вы пока снимите халат, сорочку.