Детектив: Чёрный человек (загадочные расследования в 19 веке)

Для этого биолога нужно было навестить в тюрьме. Но тот виделся накануне казни только со своим коллегой, неким Дудиным, который приходил спросить, что делать с приборами профессора – тогда уже было известно, что Сытникова повесят. Но квартирная хозяйка сказала, что письмо принёс на квартиру Инсарова студент…

Пётр Дмитриевич решил, что как-нибудь потом заедет к Дудину домой и расспросит. 

Голова болела всё сильнее. Что-то пульсировало в области висков и за глазами. Инсаров остановил проезжавшего мимо извозчика и назвал адрес своего дома.

 

Хватит на сегодня. В конце концов, у него заслуженный выходной. 

К сестре Инсаров решил наведаться завтра. Он откинулся на мягком сиденье экипажа и прикрыл глаза. Боже, как же болит голова…

Может, в тубусе был какой-нибудь летучий реактив? Тогда надо поглубже вдыхать свежий воздух, чтобы проветрить лёгкие. Так полицейский и поступил. Впрочем, боль от этого не прошла, и, когда он вернулся домой, супруге пришлось отпаивать его какими-то патентованными средствами.

В конце концов Инсаров лёг спать, надеясь, что после сна голова пройдёт. 

Последнее, что он увидел, погружаясь в царство Морфея, - обрывок воспоминания: ноги профессора судорожно дёргаются, а тело раскачивается из стороны в сторону. 

Лица не было, потому что его скрывал мешок из белой холстины, поверх которого палач затянул петлю. 

Глава 2

 

В доме было тихо. Даже слишком. Казалось, где-то в материи мироздания открылась дыра и поглотила все звуки.

Инсаров встал и подошёл к двери спальни. Сердце билось редко и гулко. Было жарко, хотя топили в последнее время редко: погода стояла довольно  тёплая. Полицейского охватила неясная тревога. Он вышел в коридор.

Все казалось охваченным оцепенением – как в немецкой сказке про принцессу Шиповничек. Инсаров пошёл по направлению к комнате дочек. Оттуда не доносилось ни звука, но что-то вызывало у него беспокойство за них. В этой гнетущей тишине никто не мог быть в безопасности – слишком противоестественной она казалась…

Когда полицейский взялся за дверную ручку, темнота справа от него колыхнулась и обрела подобие формы.

Чёрные щупальца потянулись к Инсарову, коснулись его кожи на шее и запястье, обвили и резко опрокинули.

Лампочки в коридоре зажглись сами собой, осветив нечёткий силуэт, нависший над полицейским. Он отбрасывал глубокие тени на стены и потолок и находился в постоянном движении – словно чёрное пламя обрело очертания огромного человека.