Детектив: Чёрный человек (загадочные расследования в 19 веке)

Его силуэт колыхался, словно тень. Окровавленный тесак нетерпеливо постукивал по стене. Сток-к… сток-к… Такой неприятный металлический звук…

Девочка закричала, когда убийца толкнул её к стене и занёс тесак. Чёрный человек чего-то ждал. Мигающий свет электрических ламп падал прямо на него, но лицо всё равно оставалось в темноте. А может, его и не было вовсе…

Снова раздался голос. Теперь он напоминал звериное рычание. 

- Нууу…. Нуууууу…….!!

Инсаров, наконец, проснулся. Открыв глаза, с облегчением вздохнул. Его слегка колотило, и, чтобы унять дрожь, он сел на кровати и повертел головой в разные стороны.

Это всегда его успокаивало – размеренные движения, требующие полной сосредоточенности. Его двоюродный брат, медик, утверждал, что резкое выполнение этого упражнения может привести к травме шейных позвонков, зато аккуратное предотвращает окостенение.

Пётр Дмитриевич прислушался к себе. Во сне его охватило ощущение бессилия. Хотелось плакать из-за того, что тело не слушается и не позволяет броситься на чёрного человека, вырвать у него тесак, повалить на пол и раз за разом вонзать в грудь широкое плоское лезвие.

Не самые правильные мысли для того, кто выбрал профессией служить охранению законности… 

Шторы на окне спальни были задёрнуты неплотно, и Пётр Дмитриевич увидел над деревьями тонкий серп месяца. Он откинул одеяло и тихо – чтобы не разбудить Машу – вышел из комнаты.

В гостиной на столике стоял графин с водой. Инсаров наполнил стакан до краёв и выпил в несколько больших глотков. 

Кошмар был, конечно, вызван тем, что накануне следователь присутствовал на казни профессора Сытникова.

Этот пожилой уже человек, похоже, тронулся умом – иначе как объяснить, что два месяца назад он зверски зарубил обеих своих дочерей. А ведь считался довольно известной в научных кругах фигурой…

Газеты были в восторге. Портреты учёного и следователя появлялись в них чуть не каждые три дня, а уж в период судебного заседания… 

Пётр Дмитриевич налил ещё полстакана и сел в глубокое «вольтеровское» кресло.

Маша купила его на аукционе год назад, специально для мужа. Супругенравилось видеть Инсарова сидящим в нём. Наверное, ей казалось, что он выглядит, как «значительное лицо». Она мечтала о карьере для него.

Пётр Дмитриевич думал о приснившемся кошмаре.

Конечно, это всё его проклятая впечатлительность. Она мешала ему и тогда, когда коронер докладывал о вскрытии, и тогда, когда нужно было осматривать место преступления, с которого ещё не забрали трупы.