"Патрик Леруа"

Джутовое волокно легче, потому и вынесло на берег, а шелк весь потонул.

- Что ж это Тома, - видно было, что смерть старого приятеля сильно опечалила Лорана. – Всегда на таких корытах плавал, что они помпы включали еще в порту, и всегда возвращался… Закончилась его удача. И сам потонул, и нам фитиль поджег.

- Оплакивать потом будешь, - Гюра недовольно посмотрел на осунувшееся лицо брата. - Давай считать по пунктам. Этот парижский недотепа все корабли страхует в «Жерве и сын».  С «Жерве»  мы концы не смазывали.

 Теперь  непременно всплывает, что груз в трюме совсем не тот. Как быть?

- Как-как? Не знаю, как. По бумагам старый Селёдка трюм досматривал. К нему придут.

- Надо чтобы не пришли.

- Ты чего? – Лоран удивленно поднял брови, - Ты это брось.

Оба провели молодость в портовых кабаках, и бывало там всякое. Но если до седых волос дожили, снова ножи кровавить не пристало. Они все обделывали тихо и чисто уж сколько времени, почитай, с Блокады, никого и не убивали.

- Ты неверно меня понимаешь, братец.

Не Селёдка должен молчать, к нему просто не должны прийти. Надо сделать так, чтоб расследование заглохло и все осталось под крышкой. В Шербуре есть кто-то из страховой компании?

- Нам какая выгода с того, что нету? Я же сказал, с «Жерве» не договоришься. А сообщения все равно уйдут в Париж.

- Что уйдет, братец? Что они смогут послать в столицу их семафором? Ведь линия одна, а сообщений масса.

- У них новый телеграф, я слышал…

- Сюда длинную депешу отправили, потому что тут семьи, порт приписки.

В Париж уйдет сообщение о катастрофе в одну строчку. Письмо с деталями прибудет позже.

Глаза Лорана сузились, кажется, он начал понимать.

- Ты кого хочешь подмаслить?

- Сойдет клерк в столичной конторе, который принимает депеши. Если он будет знать, что все в порядке.

- А на него выйдем через…

- Нашего доброго друга Жюля, - капитан порта хотел налить себе еще одну кружечку, но передумал, - За третью долю от груза, что он уже получил, пусть сведет тебя с нужным человеком.

Тот разок возьмет от тебя деньги, и все, беспокоиться станет не о чем.

- Выезжать после…

- Сейчас ты едешь к телеграфисту.

Братец оставил капитана порта.

Тот повздыхал, вытер свои большим платком вспотевшее лицо, замер на несколько минут.

Жарко. Что ногам, что мыслям – тяжело. Вот только заставил их идти вскачь, как уже  надо отдохнуть, отдышаться.

И предчувствие больших неприятностей не оставляет. Будто жужжит в ушах мушиный рой.