Перекресток пяти теней

Эта большая хрюшка недавно сбежала из частного зоопарка. А мы теперь — лови.

Голос был красивый, бархатный, чуть ли не лучащийся доброжелательностью. Не знал бы Женька про сверхов, метаморфов, центре их досуга и не работай в том сам, обязательно поверил бы, да только не теперь.

— Вряд ли, — скептично проговорил он, цокнув зубом. — Но Станиславский тебя бы похвалил.

— Ты был с ним знаком? — спросил он, не издеваясь и не насмехаясь, было видно, что ему действительно интересно.

— Нет. Просто предполагаю.

— А жаль. Всегда хотел играть в театре.

Вдруг посоветовал бы чего, — произнес второй сверх (не заговори первым, Женька его и не заметил бы) просто-таки неприлично смазливой внешности. Девицы вешаться на него должны были кучками, а по пятам ходить стайками. Кудри пшеничного оттенка падали на высокий лоб и прикрывали уши. Прозрачные голубые глаза казались искренними и очень добрыми. Нос с не столько наличествующей, сколько угадывающейся горбинкой придавал чертам лица благородства и мужественности, как и твердый подбородок, а вот крупноватые губы, наоборот, смягчали излишнюю твердость нижней половины лица. На театральные подмостки или сниматься в кино его взяли бы сразу, вот только вряд ли парень туда действительно стремился.

— Вы поосторожней с Григорием, — попросил Женька. — Он ведь ничего плохого не сделал, просто попугать хотел, — до ревнивца лично ему дела не было никакого, но не хотелось расстраивать Катю. Ей ведь нравился этот увалень (по крайней мере, по словам Эда).

— А у нас на него ничего и нет.

Отдохнет немного, успокоится, а там и выпустим, — заверил смазливый сверх и протянул руку. — Елисей Корнеев.

— Евгений Крылов, — рукопожатие у рыцаря — а в его клановой принадлежности больше сомневаться не приходилось — оказалось сухим и в меру сильным.

— Ты с артефактами не перебарщивай, — посоветовал Елисей. — Я думал, оглохну.

— То есть, вы меня слышали? — слегка смутившись, уточнил Женька.

Рыцари хмыкнули в унисон. Наверное, от души повеселились: Женька в выражениях не стеснялся.

— Могли бы и ответить.

— А зачем? Ты расслабился бы, допустил ошибку и пострадал.

Женька вздохнул, хотел спросить: неужели его нервы стоят столь дешево? Однако решил, что рыцари вряд ли способны его понять. Они же, вроде как, бесстрашные.

— Я пойду?

— Обязательно. Думаю, еще увидимся, — сказал тот, кто так и не назвался.

— Привет Роману, — припомнив имя, прибавил Женька и постарался не заметить еще одного заинтересованного взгляда, брошенного в его сторону.