Птицы

Рестораны и банки, супермаркеты и винные магазины насмешливо подмигивали вывесками. Я метался как ошалевший бык, израненный пикадорами. 

 Ничего. Ничего. Ничего. Тут нет ничего, что может мне помочь. Нет, не сдамся. Не хочу возвращаться с пустыми руками к Маше.

 Я упёрся руками в колени, чтобы отдышаться. Повертел головой. «Всё для художников» бросилась мне в глаза вывеска.

 Закрыто. Ну уж нет! Я колотил в дверь до тех пор, пока ко мне не вышло некое существо и не впустило внутрь. Не обращая внимания на перегар и недовольные красные глаза, я набрал всех красок, какие были и разных кистей.

Потратил все наличные и опустошил карточку. 

 Потом придумаю, что буду есть, не до того сейчас! 

 Я думал о Маше. О её поникших плечах. И ещё – о птицах. 

 Нагруженный пакетами я вышел на улицу и огляделся. Так, если моя работа вон там, значит… Я рассмеялся. Заветный проулок прямо здесь, за углом. Скоро наступит вечер, солнце уйдёт. Я побежал. 

 У стены было пусто, но так даже лучше.

Я схватил кисть и выдавил тюбик краски на мусорный бак. Те, кто закрашивал рисунок поленились – если хорошо приглядеться, то видно, что они ещё там: и птицы, и узор. Всего-то и дел, обвести контуры. Как в детской книжке-раскраске!

 И я начал. Обводил контуры, тщательно добавлял все завитки и штрихи, старательно воспроизводил цвета. Кисти я вытирал о штаны, когда не дотягивался до верхней части стены, вставал на мусорные ящики. Несколько раз падал, но вставал и продолжал, продолжал… Меня подхватила разноцветная волна, я больше не видел стены, не думал, какую кисть взять.

Птицы звали меня, и узор вился всё причудливее. Знакомая мелодия становилась громче с каждым мазком.

 Когда всё закончилось я был выжат как лимон. Я сел в сугроб у противоположной стены, кисточка выпала из онемевших пальцев. Всё получилось. Птицы распахнули крылья, узор больше не разделял их, он помогал, связывал; он стал… правильнее, что ли. Я запахнул куртку и подышал в покрасневшие руки.

 – Ого! Вот это да!

 Маша стояла прямо передо мной. За восторг в её глазах я был готов отдать что угодно.

 – Да просто закрасили рисунок плохо, надо было всего лишь обвести линии.

 – Они хорошо его закрасили, да и как бы ты мог что-то обводить, если уже часа три, как темно?

 Она была права, солнце давно село.

 – А ещё скажи, почему ты не нарисовал клетки?

 – Потому что так правильно.