Зелёная кровь. Собачий вальс

Добравшись до зарослей ракиты и краснотала, растущих вдоль дороги, Локкер отщипнул веточку – но она была неприятна на вкус, будто вся насквозь пропиталась бензиновыми парами. Локкер печально вздохнул и решил не обращать на голод внимания. Перешел с шага на рысь. 

Мутный солнечный свет еле просачивался через тяжелую гряду облаков, когда Локкер подошел к синей табличке, обозначающей въезд в населенный пункт – деревню Горбыли. 

Шоссе делило деревню надвое. По обе его стороны стояли жилища людей, деревянные дома, выцветшие и потемневшие от времени и непогод, огороженные покосившимися заборами.

Над штакетниками и ржавой сеткой, прибитой к столбам, виднелись плодовые деревья. Листья на них уже пожелтели и начали облетать, но ветки и кора, как Локкер знал точно, еще сохраняли совсем летний вкус. 

Локкер опечалился. Он любил и сами яблоки, и яблоневые ветки, но не сомневался, что попробовать их здесь, чтобы чуточку утолить голод, не удастся. 

Люди терпеть не могут, когда лоси портят яблони.

А люди, населяющие деревню – хмурые и серые лицами, в ватниках и высоких сапогах – и без того показывали, насколько не рады видеть его тут. «Смотрите-ка! Лось, растак! – Ишь, из леса приволокся...»

Маленький ребенок, девочка лет пяти, в грязной оранжевой куртейке, неровно стриженная, с личиком и руками, красными от холода, восхищенно смотрела на него между рейками забора, потом протянула надкушенное яблоко. Локкер бы съел, он испытал настоящую признательность – но стоило ему нагнуться за угощением, как толстая женщина выскочила на крыльцо и пронзительно закричала: 

– Дура, а ну пошла домой! Джем, взять его, взять! 

Откуда-то из-за дома выскочил тощий кривоногий пес и с лаем кинулся на забор.

Локкер пошел прочь. Он неплохо относился к собакам – недаром же Рамон был его старым и лучшим товарищем – и умел их понимать, но здешний бедолага, пестрый полукровка с глупой мордой, вряд ли даже умел перекидываться. Старшая Ипостась его души, похоже, просто не повзрослела – а может, это был какой-то умственный изъян, мешающий его главной сути приподняться над Зверем.  

Но, как бы то ни было, пес оставался псом – и все деревенские псы забрехали из солидарности со своим собратом. Маленькая шавка, грязно-белая, с неопрятно свалявшейся шерстью, сунулась Локкеру почти под ноги, пытаясь укусить – но ему стоило только резко обернуться, как собаку унесло куда-то вглубь ближайшего двора. Неприятная Стая – не было среди этих собак двоесущных.