Зелёная кровь. Собачий вальс

 

Несколько мужчин на автобусной остановке обсуждали Локкера с откровенным гастрономическим восхищением. Давнее правило – с горожанами, как говорят, бывает по-всякому, но для жителей деревни любые жители леса четко делятся на съедобных и несъедобных. Локкер знал, что для этих людей он – еда, особенно в нынешние непростые времена. Невольно ускорил шаги – и вдруг попал в струю потрясающего запаха, теплого знакомого запаха свежего хлеба. 

В маленьком домишке, похожем на вагончик, снятый с колес, расположился магазин, и, судя по запаху, там продавали хлеб.

Когда Локкер гостил у Хозяина, у Хольвина, его всегда угощали хлебом. Хлебом и молоком – это лучшая человеческая еда. 

Локкер подошел поближе к магазину, задумавшись, почти проигнорировав кинувшихся врассыпную старух. Что я тут делаю, подумал он. Просто голоден – и что из того? Люди в таких местах не дают хлеба просто так, за него берут деньги. Где я возьму деньги? 

Ощущение опасности вывело его из задумчивости. К магазину бежал человек с охотничьим ружьем, а с ним еще несколько безоружных.

Локкер перекинулся, повернувшись к людям лицом. 

Бегущие разочарованно замедлили шаг. Вопреки общим предрассудкам убитый двоесущный иногда все же остается в той Ипостаси, которую застигла смерть. Местные жители, как Локкер и ожидал, знали об этом – может быть, потому, что им уже случалось такое видеть. Так что не было у людей настоящей уверенности в том, что убийство принесет ожидаемые шкуру и мясо, и их совершенно не устраивал потенциальный труп почти такого же существа, как они сами, прямо посреди поселка.

Старшую Ипостась двоесущных люди едят только в крайних случаях – в тех, когда и себе подобных ели бы. 

Владелец ружья выругался в злобной досаде и крикнул: 

– Убирайся в свой лес, гадина! Ишь, расплодились, зеленая кровь, чтоб вы сдохли! Оборотень поганый... – но он просто разочаровался. Может, надеялся сделать запас мяса на зиму. 

Локкер чуть пожал плечами и побрел прочь.

Собаки все лаяли, а запах хлеба унесло порывом ветра. 

Он перекидывался, подходя к населенным пунктам, проходил их на двух ногах и вновь возвращался в Младшую Ипостась, когда человеческие дома оставались позади. Шел очень быстро, больше нигде не останавливаясь и не замедляя шаг. Хотел добраться до города засветло – шестьдесят километров, сказал Хольвин. 

Шестьдесят километров – не самый короткий и легкий, но, в сущности, нормальный дневной переход.