Зелёная кровь. Собачий вальс

 

Товарищ Берни еще более смущенно протянул пачку, не подходя особенно близко: 

– Держи, трескай... 

Локкер взял. Берни щелкнул и это. 

– Тебе спасибо, лосяра... классные кадры, народ обзавидуется. Знаешь, я лосей-перевертышей только по телевизору видел разок, и то, говорили, что уникальный, мол, фильм. Даже не мечтал сделать такие фотки... 

Локкер улыбнулся. Печенье было сладкое, пахло ванилью. Чтобы накормить лося, потребовалось бы пачек тридцать такого печенья, но для того, чтобы лось набрался спокойствия и храбрости для путешествия по городу, хватило и тех кусочков, которые остались у людей с фотоаппаратом.

 

Людям явно хотелось его потрогать, но они не посмели, а Локкер по застенчивости своей натуры не стал предлагать. Но когда подошел автобус, и людям, и зверю было одинаково жаль расстаться. 

Новым знакомым Локкера все-таки надо было ехать, они долго ждали – и им пришлось втащить внутрь рюкзаки.

Потом автобус поехал, а они махали в маленькое окошко. Локкер проводил их взглядом и пошел дальше. У него потеплело на сердце. 

Эти молодые мужчины не были Хозяевами, конечно. Но что-то от Хозяев в них чувствовалось – может, веселая отвага? Или любопытство? Приятная встреча. 

Потом Локкер шел по шоссе до тех пор, пока на него не рявкнул человек в сером, с металлическими бляшками, перепоясанный кобурой: 

– Эй, хиппи! Тебе говорю, длинный – куда прешься по проезжей части?! Под колеса захотел?! 

Локкер виновато улыбнулся, чуть пожав плечами.

Этот человек тоже не враг. Он всего лишь не хочет, чтобы с Локкером случилась беда. Следует выполнить то, что он требует – перейти на полосу асфальта, приподнятую над шоссе и огороженную поребриком. 

Вообще-то доброжелатель не обязан быть вежливым. Хиппи – это бранное слово? Раньше никто не называл Локкера так.

 

Локкер послушался серого, поднялся на поребрик и пошел дальше. Город постепенно оказался не впереди, а вокруг. Локкер впервые очутился в этом странном месте, впервые видел его своими глазами – не так уж это было и приятно. 

Очень много шума. Чуткие уши Локкера различали целую реку резких звуков; он никак не мог разобраться, какие из звуков опасны, а к каким нужно притерпеться, потому нервничал.