Зелёная кровь. Собачий вальс

Вся поза лосенка говорила о том, что он готов удрать в любую секунду – он стриг ушами, напрягся, искоса, как все, кто питается растениями, разглядывая подходящего. 

Темные влажные глаза лосенка поблескивали в лунном свете агатами. 

Хольвин был тронут. 

– Лапушка, – сорвалось у него с языка само собой. – Иди сюда, иди, никто тебя не обидит. Не бойся. 

Слова он сопроводил волной живого тепла, понятного всем двоесущным. Посыл этот отразился душой лосенка, Хольвин понял его страх, горе, усталость, ужасное для детеныша одиночество и отвагу отчаянья.

Протянул руку – и лосенок, переступив тонкими ножками, подошел поближе, еще поближе – и ткнулся в ладонь Хозяина влажным бархатным носом. 

Хольвин уговаривал его несколько минут. Собаки тебя не обидят, они просто удивились, растерялись, они никогда не видели лосей, вплетал Хольвин в струйки тепла, почесывая лосенка по холке с гривкой длинных жестких волос. Лосенок заглядывал в лицо вопросительно, недоверчиво – как это не видели, лосей все видели, лосей все знают, даже белки и зайцы, а уж собаки и подавно.

Собаки лают, когда злятся. Нет, малыш, собаки никогда не были в лесу, не видели лесных зверей, думали, ты большой, страшный, хотели меня защищать, приготовились драться с ужасной тварью, улыбался Хольвин – и лосенок мало-помалу поверил. Побрел за Хольвином к воротам, правда, настороженно и тревожно, фыркая и шевеля ушами, медленно – но побрел. Хольвин так и шел рядом с ним, положив руку на его шею. 

Потом было длинное опасное путешествие через двор.

Псы поскуливали, посвистывали от волнения, капали на брусчатку слюной с высунутых языков, кто-то из молодых даже брехнул раз-другой – и лосенок вздрогнул всем телом, а Хольвин крикнул вслух и подчеркнуто строго, больше для лосенка, чем для щенка: 

– Фу! Лежать! 

Щенок пристыженно лег, а лосенок чуть успокоился и прошел еще десять шагов – до парадного входа в дом. Замялся перед лестницей, потом легко, в три скачка, взлетел на площадку и взглянул на Хольвина выжидающе.

 

– Молодец, молодец, – восхищенно сказал Хольвин, вспоминая свой давний детский восторг, который испытал, впервые увидев щенка. Сейчас Хозяин вновь ощущал нечто подобное. Их реакции непосредственны, думал Хольвин, их души чисты, они откровенны... их детеныши совершенно очаровательны. 

К людям ничего из вышесказанного не подходит. 

Хольвин думал, что лосенка может перепугать кошка, устроившаяся на лестнице, но кошка исчезла.