Зелёная кровь. Собачий вальс

 

Щенок мотал головой, выкусывал блоху и плелся назад. Его компания стучала когтями по брусчатке, трясла языками, обменивалась мыслями: 

– Ну ничего уже не вынюхаешь! Все затоптали, гады... 

– И кошка проходила... и Хозяин... 

– Это не тем мясом пахнет, которое он ел. Это он по нему ходил – по мясу. Или – по крови. 

– С ума сойти... 

– Столько запахов притащил – шерсть дыбом встает... У тебя тоже встает? 

– Встает. 

– Ну вот... 

– Не пихайся, я тебя съем! 

– Только попробуй.

.. Рр-р-р! 

А небо тем временем уже начинало белесо светлеть. На востоке загорелась заря, голубые огни потускнели. Окно в кабинете Хольвина давно погасло, и большая часть обитателей дома тоже легла спать. Не спали лишь сторожа, и еще кое-кому из младших в стае не спалось от приступов жестокого любопытства. 

Собаки вообще существа любопытные. 

Локкер проснулся поздно и долго не мог понять, где это он находится. Он никогда раньше не ночевал под крышей – на лес было совсем не похоже.

 

В высокие окна ярко светило солнце – на мохнатое-пятнистое, которое тетя Манефа, добрая рысь, называла «ковер». Огонь догорел; в пещерке для костра лежал один пепел. Рядом никого не было. 

Локкер встал, перекинулся на всякий случай и пошел к двери. 

Дверь оказалась незапертой – открылась, когда Локкер толкнул ее головой. На лестнице тетя Манефа тоже не обнаружилась, пришлось спускаться одному. Внизу Локкер остановился. 

Та дверь, в которую его вчера провел Хозяин, была закрыта – Локкер слышал, как за ней по камням бегают собаки.

Зато в конце длинного коридора оказалась еще одна дверь, раскрытая, в приятное место, похожее на лес. И собак там не было. 

Славно. 

Локкер вышел туда, где под ветром шуршали листья и чирикали птицы. Местечко оказалось забавное. Деревья здесь росли какие-то незнакомые; много ярких цветов цвело между большими камнями, как на болотных кочках – и цветы были вроде бы ненастоящие.

Травка оказалась коротенькая и мягкая, тоже какая-то ненастоящая, смешная травка, хоть на вкус ее пробуй. 

Около двери, ведущей в дом, лежала большая куча сухой травы – мама называла это «сеном». Такие кучи лоси иногда видели на лугах неподалеку от деревень. Иногда зимой лосята шалили – заметив в «сене» сухую ветку, вытаскивали ее оттуда, разбрасывая кучу в стороны. Мама сердилась, говорила: это люди себе собирают, им нужно, а вы балуетесь.