Зелёная кровь. Собачий вальс

– Они же тебя приютили! Кормят! Прививку сделали от чумы! Алик со мной даже гулять выходит... 

– Пальмочка, – говорил Мэллу, – знаешь, зайцы очень вкусные. Особенно голова, мозг, пока он еще теплый... жареная курица тоже ничего, если без перца... 

Ничего больше он не хотел с ней обсуждать. 

– Сегодня на обед овсянка будет, – говорила Пальма. 

А потом люди ее убили током в тот момент, когда она спала в Младшей Ипостаси, потому что им было интересно, как выглядит ее мозг, когда она зверь.

А Мэллу искалечил очкастого ассистента – очень жалел, что не до смерти, но так получилось. 

И ему не успели отомстить, засунув живьем под нож, потому что той же ночью сторож впустил в виварий троих неизвестных, и они усыпили Мэллу пулей с наркотиком, чтобы увезти его к владельцу собачьих боев с тотализатором. 

Поначалу Мэллу почти понравилось это место. Некоторое время его кормили очень хорошо; рубцы на голове начали затягиваться, боль мало-помалу ушла. Первый же бой дал возможность наконец поработать затекшими, ослабевшими от вынужденного безделья мускулами, настоящее удовольствие.

Мэллу вспомнил, как дрался с бродячими собаками, и показал класс. Ошалелый от наркотиков, дурной от немотивированной пьяной ярости пес не вызвал у Мэллу никаких эмоций, кроме чистого наслаждения убийством, собственным превосходством и силой. В зале, конечно, и тогда были мертвяки и полумертвяки, но на тот момент отвращение и страх вытеснило чувство иллюзорной свободы, катарсиса хищника во время боя. .. 

На время. 

Бои давно сделались рутиной. Отвратительный запах зверинца стал невыносим. Теперь ему все реже давали свежее мясо, от искусственного корма тошнило, а от присутствия поблизости мертвяков приходила та самая безнадежная апатия, которая навалилась, когда Мэллу пришел к своему лесу и увидел, что леса больше нет. 

Если кошку никто не гладит, у нее отсыхает спина. У Мэллу отсыхала душа. В один прекрасный день он окончательно осознал, что умрет в клетке, так и не узнав любви и забыв обо всех видах симпатий.

И враги сдерут великолепную пятнистую шкуру с его окоченевшего тела. 

Нестерпимую ярость можно было отчасти сорвать только в драках. Это сделало кота фаворитом боев – но что ему было за дело до этого! Между боями Мэллу все равно пребывал в постоянной апатии, в состоянии тоскливой безнадеги. И верить было не во что, и ждать было нечего. И жить, в сущности, было незачем.