Зелёная кровь. Собачий вальс

Единственным проблеском в бесконечной серости Мэллу считал свое ясное сознание: люди знали, что наркотики могут легко убить чувствительную к химии кошку при малейшей передозировке, поэтому не пользовались допингом. Впрочем, кот и без того уже давно стал фаворитом боев – эффектность его убийств люди ценили, за это ценилась и кошачья жизнь. 

Правда, победы уже не радовали, гордость растворилась в депрессии. 

Черный пес-ищейка, молодой, веселый, здоровый охламон, не похожий на озлобленных глупых бродяг, отважный до безрассудства, бросившийся защищать кота, когда Битер крал его жизнь – вот чего Мэллу не хватало, чтобы выскрести со дна души остатки умирающей надежды.

Нет, разумеется, кот не поверил в блажную собачью болтовню о Хозяине, который придет и спасет; Мэллу вообще не верил в Хозяев, он их никогда не видел. Просто забрезжило что-то. 

Мэллу невольно представил себе, как можно было бы устроиться жить где-нибудь на чердаке или в старых гаражах с этим псом, как когда-то с Тибом. Иногда так славно с кем-нибудь поговорить.

.. делиться едой... зимой спать бок о бок, поближе друг к другу... Пусть даже тыкается своим дурацким жестким носом, даже лижется, если не может иначе – все равно, товарищу можно простить. 

На воле. 

Любовь недостижима. Кошки – прекрасный мираж. Мэллу не мог строить иллюзий. Леса больше нет – и кошек больше нет. В прекрасных подруг, с которыми Мэллу пел бы под звездами, стреляли, на них ставили капканы, их убивали током, чтобы вырезать мозг... Песен не будет.

И котят не будет. Но неужели Мэллу запрещена судьбой и такая крохотная малость, как дружба с собакой? 

Но бобика забрали. Заперли куда-то в другое место. Не дали Мэллу возможности даже поболтать с живым существом между боями. Люди, сволочи, отрава! Как Мэллу ненавидел их, как ненавидел... 

Но, что бы кот ни чувствовал, люди думали, что он просто безмятежно дремлет. 

Наверное, там, за холодными стенами этой тюрьмы, стало совсем темно. Кончились бои, собак развезли по местам; Мэллу слышал, как выл раненый пес и как кого-то пристрелили.

Сторожа погасили свет, осталась гореть только тусклая дежурная лампочка. 

Вольеров Мэллу не видел, но чуял больной запах собак и слышал, как они скулили и тявкали во сне. Сам он не мог спать в тоске – и первым из всех услышал скрип отворяемой двери и шаги. Сквозняк донес запах духов – отвратительную вонь, которую люди используют для сокрытия собственного запаха. Мэллу знал эту вонь и эти шаги.