Домовой из лифтовой и другие всякие

– Вот это новость… А я думал, что вы только рядом со своим домом живёте.

– Земля, Серёжа, планетка маленькая. По ней, если умеючи, за день пробежаться можно. Главное рассвет не упустить.

–Это как?

– А на терминаторе[4]. Только это транспорт не для людей, уж больно тяжёлые вы.

Я ополоснул кипятком заварочный чайник, насыпал щепотку крупно листового цейлонского и заварил. В прошлый раз я, было, предложил ему «Принцессу Нури» в пакетиках. Видели бы вы отвращение на лице этого гурмана.

Потом мы пили чай, Мотя громко вздыхал и смотрел на меня глазами больной коровы.

– Моть, ну честно, ничего не придумывается. Я и представить-то её себе не могу.

– Ну, так в чём же дело, давай смотаемся к ней, я тебя познакомлю. И с Лёшкой заодно познакомишься. Он на тебя ходил смотреть, когда я про тебя ему рассказал.

– Куда ходил смотреть? – не понял я. – Я что – кино что ли?

– Так это ж вы с женой по осени за грибами ходили возле дороги, а там только бутылки собирать.

Грибнички! Вот с Лёшкой подружитесь, он тебе такие места грибные покажет, и от дома недалеко, а. Ну, поехали?

– А это далеко?

– Да вёрст двести, или поболе чуток. Ты не волнуйся, мы лошадку возьмём, а Лёша короткой дорогой проведёт – до рассвета обернёмся.

– Ну, если обернёмся, то пошли.

– Давай до конюшни на твоей машине доедем, форсанём.

– Давай.

До конюшни на окраине города мы доехали минут за десять. Я поставил машину на стоянке для клиентов конноспортивного клуба, а Мотя пошёл за лошадкой.

 

В след ему я крикнул: 

– Поспокойнее бери, а то из меня наездник, как из мешка с мукой.

– Не боись, – хохотнул Мотя.

Минут через пятнадцать он вывел из конюшни серую кобылку, уже осёдланную и нетерпеливо перебирающую копытами.

– Давай.

С грехом пополам я взгромоздился в седло под насмешливым взглядом домового. Последний раз я сидел на лошади лет двенадцать назад в Архипо-Осиповке на курорте.

Мы там с женой решились на конную прогулку. Эффект был потрясающий! Дня три ходили в раскоряку и лошадиным потом штаны воняли стирки три.

Пока я устраивался в седле, Мотя перекинул повод через голову лошади и повёл её в поводу. Причём повёл очень быстро, так что лошадка сразу перешла на мелкую рысцу, и буквально через пять минут мы оказались на опушке леса, чёрной стеной закрывшего горизонт.

– Лё-о-о-ош… – негромко позвал Мотя.