Дым без огня

Подобрала карты, нахмурилась, сняв верхнюю.

— Что ты видишь? — наклонился к ней кудрявый мальчик.

Она пожала плечами, замешала колоду снова.

— Если Охотник готов поручиться за этого мальчика, кем бы он ни был, пусть сам с ним и разбирается, — предложила внезапно.

— А кто может поручиться за Охотника? — скривившись, поинтересовался серый, скрестил руки на груди.

— Апрель… — неодобрительно начал было лохматый, но его прервали.

— На этот раз я с ним согласен, Добрыня, — очкарик вытянул ноги, откинулся на своей табуретке.

— За те годы, что он провел в Ростове, произошло достаточно неприятностей, чтобы задуматься…

— О природе совпадений? — дама ударила мундштуком о край пепельницы. — Богдан, даже ты не сможешь найти никакой явной связи…

Руслан недоуменно нахмурился. Выглядело так, будто о нем все разом забыли и стали ругаться между собой. Поднял глаза на Охотника. Тот стоял, как статуя, закрыв глаза и расслабленно опустив руки. Только губы чуть заметно горько кривились.

— Община приняла его, — тихо заметил кудрявый, скромно сложив руки на коленях, но смотрел при этом почти воинственно.

Хмыкнул гопник, подбоченившись:

— Община? Что, вся целиком, или только старшие?

Картежница прищурилась сердито, усмехнулась пренебрежительно. Покосилась на лохматого. Тот же словно второй элемент скульптурной группы изображал, смотрел в пол, внимательно слушая разговор.

— Слово хозяина места всегда считалось решающим, — заметила девица.

Очкарик поджал губы, тоже вперился глазами в лохматого.

За ним и остальные, затихнув. Только дама неодобрительно поджала губы, отвернулась к окну, закусила мундштук.

Лохматый вздохнул тяжело, поднял взгляд.

— Вот именно, — проронил веско, обвел взглядом устремленные к нему лица. — А слово Актеона навсегда останется «за» Охотника.

Кудрявый отвернулся, скорбно заломив брови, серый посмотрел растерянно. Кто-то тихо охнул, очкарик сплел пальцы и уткнулся в них. Девица ожесточенно тасовала карты.

Лохматый — Добрыня, кажется, — обернулся к Руслану:

— Ты забрал силу Ним, — констатировал, и под его суровым взглядом захотелось не то застыть, не то забиться под табуретку.

— А вернуть ее ты можешь?

Руслан открыл было рот, выдохнул рвано, качнул головой.

— Нет ее силы больше, — выдавил.

Взгляд метнулся к огоньку сигареты обернувшейся дамы. На мгновение он вспыхнул ярче солнца, залив алым глаза. Руслан моргнул, возвращаясь в комнату одновременно со стуком мундштука об пол.