Дым без огня

От сигареты остался только серый пепел, рассыпавшийся по рыжему паркету.

— Перегорела, — выдохнул Руслан. — Только дым остался.

* * *

Осенью должно быть дождливо.

Ливень сидел на капоте черного джипа и смотрел в небо, на собирающиеся темные тучи. Улыбался им, накручивая на палец длинные пепельные волосы. Метеорологов сегодня снова будут костерить на чем свет стоит. Но все уже порядком устали от пожаров, которым так на руку сухая жара.

Так пусть порадуются.

Опустил взгляд на пару окон четвертого этажа, усмехнулся: сидящий на подоконнике мужчина во двор не смотрел, и славно.

Интересный у них там разговор, должно быть.

Любопытно было бы послушать, да его не приглашали. Ливень подставил ладонь первой тяжелой капле. В сущности, какая разница, к чему придут собравшиеся в бывшей коммунальной квартире под крышей старого дома на пересечении Чехова и Горького.

Ветер донес далекий, робкий еще совсем раскат грома и радостный звон неторопливого трамвая. Мимо промчался мальчишка наперегонки со смешной пятнистой собакой.

Ливень проводил их улыбкой, представил, как эта парочка будет прыгать по лужам под теплым, под стать погоде, дождем. Таких не напугать бурными ручьями на улицах…

Громыхнуло — распахнулась до упора тяжелая дверь подъезда. Темноволосая девчонка вылетела на дорогу, чуть покачнулась на своих каблуках, замерла, низко опустив голову и сжав кулаки.

Ага. Вот значит как.

Ним — кажется, ее так называли. Бедняга.

Ливень спрыгнул с капота, подошел, накрыл ее плечо ладонью.

Девушка вздрогнула, сердито посмотрела исподлобья. Моргнула и, не успел Ливень хоть что-то сказать, вцепилась в его руку. Глаза широко распахнула, дышать и вовсе забыла, только губы приоткрытые дрожали.

Интересно, кого она в нем признала? Впрочем, к лучшему.

— Привет, — улыбнулся мягко, аккуратно стер слезы с ее щеки. — Ну чего ты, никакого горя страшного не случилось.

Она всхлипнула отчаянно, крепче сжала ладони. Будто и не слышала его, выдохнула:

— Я думала, ты погиб.

Все говорили…

Ливень хохотнул:

— Все всегда говорят всякое. Видишь же, здесь я! Ты-то как?

Она зажмурилась, тряхнула головой, пробормотала что-то неразборчивое, разревелась от боли и злости. Вот же бедный ребенок. Ливень обнял ее за плечи, медленно повел прочь, приговаривая:

— Плакать под дождем очень романтично, но не дело совсем. Заболеешь. А тебе оно не надо. Это кажется, что все тут закончилось и хоть ложись да помирай. Но это не так.