Луковица

Костнер был не слишком честен с женщинами; это можно было сказать, даже не прикасаясь к нему.

Время шло. Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем в холле послышался стук каблучков. Скрипнула дверь.

- А, вот и мисс Биллингест, - оживился Костнер.

Молодая женщина выглядела именно так, как должен выглядеть медиум в весьма усредненном представлении. Довольно высокая, с идеально прямой спиной, с гладкими распущенными волосами, перехваченными темной лентой. В черном длинном платье, почти полностью скрывающем фигуру, и с целым ворохом серебряных украшений на шее.

- Мисс Биллингест, - Костнер оторвался от своих приборов, чтобы поцеловать руку вошедшей.

Ролан поморщился от легкого приступа: он почти ощутил своей кожей это прикосновение, шершавые мозоли на пальцах Костнера и его влажные губы. Отвратительное ощущение. Отвращение, как и касание, тоже было чужим. Мисс Биллингест улыбалась, но в глубине глаз крылась неприязнь.

- Доктор Костнер, - она перевела взгляд на Ролана.

- Эйтли, - буркнул тот и сделал вид, что страшно занят своим кофе.

Женщина подошла, шурша подолом длинной юбки, и грациозно опустилась в соседнее кресло.

- Ролан Эйтли? Я слышала о вас! Вы были, возможно, самый одаренный медиум в стране!

В голосе звучал восторг, а глаза оставались холодными и пустыми. Единственное чувство, которое испытывала эта женщина — зависть.

- Возможно, - сказал Ролан, отстраняясь, всем своим существом закрываясь от людей рядом с ним.

- Это любопытный дом, - мисс Биллингест оставила-таки его в покое и повернулась к Костнеру. - Столько слухов про него ходит, а внутри… он совершенно иной. Я ожидала более мрачной атмосферы. Дом спит, полагаю?

- Как вам должно быть известно, Пенелопа, явления тут происходят нерегулярно. Волнами, так сказать.

«О, чудесно, - подумал Ролан. - Просьба ничего о доме не рассказывать, конечно, игнорируется».

- Самое яркое явление произошло тут в 1935, - Костнер сверился с показаниями приборов, налил себе виски и занял третье кресло. - Его назвали «Кроваво-красной вечеринкой».

- И что произошло? - спросила Пенелопа Биллингест.

Ролан закрыл глаза.

- Неизвестно, - шелестела ткань, Костнер позвякивал льдинками в стакане. - Никто из гостей так и не смог внятно объяснить. Впрочем, способных внятно говорить вообще было немного.