Молчание Сабрины 2

Глоты представляли собой весьма прожорливых и мерзких видом животных, водившихся в Габене и некоторых других местах. Обитали они в канализациях и сточных канавах и были весьма похожи на всегда мокрых котов, только уши у них торчали не кверху, а назад. Также они обладали крысиным хвостом, игольчатыми зубами и просто отвратительным мяуканьем. Что касается жмыхов, то это была порода городских бурых мух. Обычно они не вырастали больше человеческого кулака. Ну а шелкопряды Мо, или квартирные шелкопряды, как их еще называли, то это были те же шелкопряды, только не в пример больше – с детскую руку.

Если в квартире завелся шелкопряд Мо (названный в честь профессора Абелиуса Мо, первого человека которого съели квартирные шелкопряды), то это грозило жильцам определенными несчастьями.

Как и говорилось, улов мадам Бджи выдался крайне удачным, и завтрак обещал выйти просто изумительным. Все складывалось как никогда чудесно, а тут этот наглый лентяй! До самого момента, как ленивый проходимец Заплата испортил мадам Бджи настроение, утро было не таким уж и дурным.

Упомянутый Заплата, к слову, как обычно, грыз свою тарелку. Указательный палец на его правой руке торчал как-то странно, но Заплата сам уже о нем, кажется, забыл. Он горбился и кутался в дырявое пальто, а еще с тоской глядел в общий котел и пускал слюни. Во всех смыслах: он был очень голоден, и при этом желтоватая пенная слизь текла по его губам на подбородок, капая в тарелку и на стол.

– Что это ты делаешь, Заплата? – поморщился Брекенбок.

– Что, не видно? – уныло протянул Заплата.

– Пускаю слю-ю-юни…

– Заплата сегодня не завтракает, – пояснила мадам Бджи. – Кто не работает, тот – не ест.

Заплата ответил на это злобным взглядом.

Брекенбок достал из кармана жилетки ключик и, выключив капкан, стащил его со стула, после чего уселся во главе стола.

– Унылого всем утра, – сказал он.

– Унылого утра, – раздался нестройный хор голосов в ответ.

– Мадам Шмыга! – Брекенбок глянул на гадалку. – Вы нас всех решили своим видом вогнать в еще большую обреченность и беспросветность? Благодарим, но мы и сами знаем, что хуже утра быть ничего не может.

Разве что раннее утро… Но это вообще кошмар из кошмаров!

Мадам Шмыга, и правда, выглядела больной. Еще больше, чем обычно. Под ее глазами залегли черные круги, как будто кто-то долго и монотонно рисовал их тушью, наводя линии раз за разом; волосы были взлохмачены и перепутались – они торчали во все стороны, и на них сидела и умывалась большая зеленая муха.