Молчание Сабрины 2

– И еще я слышу! Слы-ы-ышу-у-у! – Она поспешно снова углубилась в «видение» или в данном случае еще и «слышение». – Скрип и вытье. Когти скребут… Женщина рожает собаку.

– Какой кошмар! – мадам Бджи в ужасе закрыла рот ладонью.

– Что-то ползет по ноге… – продолжала мадам Шмыга. – Это капелька пота? Или…

– Или? – испуганно спросил Бонти.

– Стук в дверь! Тум! Тум! Тум! – Гадалка стукнула кулаком по столу, отчего тарелки и ложки запрыгали, как на пружинках. – Фигура в пальто. Но под пальто – дым.

– Кто это? – Брекенбок, очевидно, принялся расшифровывать предсказание.

– Кошачья шкура… Это значит – предательство? Или беспокойный сон? Что же там было в том «Толкователе-растолкователе снов доктора Ферро»? Женщина рожает собаку. Подмена ожиданий? Или появление домашнего питомца? Что же это все значит? Фигура в пальто… Дым… Кто этот незнакомец, мадам Шмыга? Кто он? Когда его ждать?

Казалось, даже гадалка не ожидала, что шут воспримет все настолько серьезно. Но она решила не давать пояснения и продолжила вещать:

– Плачет девочка без глаз… Девочка… без глаз… А еще тень в углу! Она притаилась и глядит на меня, пока я сплю.

Она здесь, в комнате. Я знаю, но я не могу открыть глаза! Я боюсь! Я боюсь, что увижу ее, если открою глаза. Но я знаю, что она здесь…

От слов гадалки даже Гуффин, казалось, похолодел. Все описанное мадам было как-то уж слишком жутко даже для него. Прочие же и вовсе стояли молча, боясь упустить хотя бы слово. Каждый опасался, что это возле его кровати притаилась тень.

И только Сабрина не поддавалась общему возбуждению.

Она видела, как Проныра, воспользовавшись тем, что все заняты гадалкой, пятился шажочек за шажочком, пока не оказался у котла с похлебкой, а затем быстро в него что-то высыпал. После чего, беззвучно перемешав варево, просто продолжил вести себя согласно сценарию пьесы «Как ни в чем не бывало», вернувшись к остальным.

– Кажется, проходит! – заметил Гуффин, во все глаза глядя на мадам Шмыгу.

Но ничего и не думало проходить – гадалка по-прежнему билась в судорогах и что-то бормотала о незримой опасности, людях за углами и кошачьей шкуре.

– Определенно, проходит! – Гуффин незаметно ткнул пальцем гадалку между ребер, отчего та вскрикнула.

– Человек выворачивается наизнанку! – исступленно продолжила мадам Шмыга. – Я подхожу к нему в каком-то парке. Парк нарисован на стене комнаты. Он сидит на скамейке. И его корчит. Он расшивает кожу и выворачивается наизнанку!..

– Какие ужасы… – пробормотала кухарка.