Молчание Сабрины 2

– Подумать только, – хмыкнула мадам Бджи, – он даже ни разу не попытался залезть своими грязными пальцами в мой котел! Ты, часом не заболел, Проныра?

– Да, у меня… – начал бывший адвокат, – уж простите за откровенность, но сугубо желая развеять любые подозрения всех собравшихся за столом…

– Колики? – вставил Гуффин.

– Д-да, колики.

– Просто пандемия какая-то… – пробормотал Брекенбок с набитым ртом. – Сперва Манера Улыбаться – слишком, видите ли, раздосадован своим дырявым зубом, чтобы завтракать, затем Заплата решает себя наказать, теперь вот у Проныры колики.

Знаете, что я думаю?..

Гуффин замер. Заплата, напротив, затрясся всем телом, а Проныра лихорадочно заморгал.

Остальные жадно поглощали завтрак.

Брекенбок расхохотался и сунул ложку в рот.

– Я думаю, что мадам Бджи всех запугала, и скоро все будут бояться есть ее стряпню.

– Ах так? – взвилась кухарка. – Значит, это я виновата?

– А оно должно скрипеть на зубах, мадам Бджи? – справился Талли Брекенбок и демонстративно захрустел чем-то во рту.

Может зубами, может, ехидством.

– Это не моя стряпня у вас скрипит, сэр! – гневно ответила мадам, делая вид, что не услышала скрипа и не почувствовала песчинок на собственных зубах. – Вероятно, что-то с вашим ртом стряслось! Вы слишком много сладкого едите! Это вредно для психики. Вот и мерещится вам незнамо что. К тому же, это рецепт такой – здесь и должно скрипеть! – она замолкла, выдохшись, но тут же добавила: – Если скрипит.

– Ладно вам злиться, – сменил гнев на милость Брекенбок.

– Несмотря на то, что вы снова мыли эти овощи, вероятно в грязной луже, а ту крысу-переростка, из которой оно все сварено, и вовсе не удосужились помыть, похлебка вышла довольно сносной. Некоторые приправы, правда… – он вдруг замолчал. Как будто споткнулся на ходу. – Некоторые приправы…

– Что? – спросила кухарка. – Приправы? Вам снова что-то не… нравится?..

Ее голова опустилась на стол. Но не мягко и плавно, а с грохотом. Рядом уже лежали Бенджи и Бонти. Бульдог Джим и вовсе сполз со своих чемоданов на землю.

Сам же Брекенбок еще отчаянно пытался доесть свой суп. Он будто не замечал, что голоса вокруг него затихают один за другим, что мадам Бджи, с которой он вел беседу, ему уже не отвечает. Хозяин балагана сопротивлялся, как мог. Почему-то сейчас ему это казалось неимоверно важным. Не закрыть глаза. Продолжать есть. И говорить. Почему-то ему казалось, что когда он прекратит это делать, его попросту не станет.