Молчание Сабрины 2

Я пыталась узнать что-то о Лизбет, но он всякий раз прогонял меня и только твердил: «Жди… жди, Шмыга. Может, еще и увидишь девчонку». А потом… я дождалась.

– Он велел вам всех отвлечь, пока Проныра подсыпет яд?

– Записка… Утром я проснулась с запиской в руке. В ней было сказано, что я должна сыграть за завтраком «приступ». Обязательно до того момента, как Берта разольет похлебку по тарелкам. Иначе Лизбет будет плохо… Я и не знала, что он собирается делать. Честно! Я бы не стала…

«Стала бы, – подумала Сабрина.

– У тебя не было выбора. Но ты не злая. Ты не прихвостень Гуффина. Он просто тебя заставил…»

– И вот они все мертвы… – продолжала гадалка. – А я сижу здесь, беспомощная, и говорю с куклой. Подумать только! Какой грустный конец…

– Это не конец, – сказала Сабрина.

– Ты – просто кукла, – угрюмо пробубнила мадам Шмыга. – Откуда тебе знать, что бывают случаи, когда ничего не нужно делать. Когда просто ничего уже не сделать…

– Это оправдание слабых и трусливых людей, – глухо произнесла Сабрина и сама вздрогнула от этих слов.

Она машинально повторила то, что слышала когда-то. Но вот когда?

В ответ на упрек мадам Шмыга в первое мгновение вскинула на нее взгляд под этикеткой «Да что ты вообще понимаешь, кукла?», но в следующее опустила и взгляд, и голову.

– Я слабая, – прошептала она. – И трусливая…

– А я – нет, – храбро сказала Сабрина. – Я помешаю ему. И вы должны мне помочь.

– Но почему?

– Потому, что мне одной не справиться.

– Нет. Я имею в виду, почему ты хочешь ему помешать? Почему тебе не все равно?

Сабрина задумалась.

У нее не было ответа на эти вопросы. И правда, почему?

Она не знала, откуда в ней взялось это острое и искреннее желание нарушить планы Гуффина – просто произнесла вслух, и ее слова будто дали этому желанию плоть. Хотя всего минуту назад Сабрина думала лишь о кознях этого мерзкого человека, о несчастьях, свалившихся на балаган, и о своем Механизме. Вопрос гадалки был вполне оправданным: куклу похитили, засунули в мешок и притащили сюда, ее оскорбляли, унижали, относились к ней, как к вещи, и даже пытались сломать.

И пусть Брекенбок ее починил, по своему оберегал и защитил от Бульдога Джима, но ему даже в голову не могла прийти мысль, что она не хочет здесь быть, не хочет учить роль и играть в его пьесе. По хорошему, ей должно быть все равно на то, что с ним и с его балаганом случилось. Так почему же ей… не все равно?

– Наверное, меня сделали такой, – наконец, сказала Сабрина.