Молчание Сабрины 2

– Не видишь, я занят? Работа… мне еще нужно кое-что сделать… пара лопат угля… финальный штрих…

Во сне же он говорил все это, обращаясь к странному типу, изобрести которого могло только сонное шутовское подсознание, да еще и обремененное затяжной усталостью, серьезным нервным и умственным напряжением и половиной бутылки каштановой настойки.

Фигура странного типа была тоненькой и усохшей, определенно, стариковской. Незнакомец являлся обладателем довольно причудливого костюма: коротких красных штанишек и такой же курточки, будто сшитой из бумаги, на ногах его были деревянные башмаки, перехваченные бечевкой, при этом опирался он на дорожный посох.

За спиной старика висели плетеные котомки и большущий футляр, обитый вишневым бархатом. Плетеная шляпа в виде конуса закрывала верхнюю половину лица, нижняя же представляла собой складку рта, длиннющие и вислые пепельные усы и тоненькую – в несколько волосинок – бороду.

Впрочем, самым примечательным в старике были дорожные фонари, обтянутые тонкой красной бумагой и развешанные по его костюму и поклаже тут и там, отчего создавалось впечатление, будто странник горит.

«Мерзкий видок! – подумал Гуффин, лишь завидев этого типа. – Кто только не приснится…»

Незнакомец, подошедший узнать дорогу, явно понимал, что Гуффин ему сказал, но при этом все равно отчаянно прикидывался иностранцем. Он, несомненно, пытался вывести шута из себя, но шут был не промах.

Манера Улыбаться вдруг состроил удивленные глаза, испуганно раскрыл рот и ткнул куда-то за спину незнакомца.

Тот обернулся, ожидая увидеть нечто страшное или как минимум удивительное, но тут же получил лопатой по затылку. Его нелепая шляпа слетела с головы, и он рухнул на кучу угля, как дохлая муха, прибитая газетой.

Гуффин схватил незнакомца за ноги и, несмотря на ужасающий жар, подтащил его к печи. Затолкав надокучливого чужестранца в топку, он уставился на то, как огонь охватывает все его тело… И тут шут неожиданно осознал, что он сам барахтается среди потоков пламени, под ним в пыль превращается уголь, в ушах стоит рев топки.

А снаружи через печной проем на него глядит тот самый незнакомец, от которого он пытался избавиться. Губы, проглядывающие из-под причудливой шляпы, сложились в самодовольной улыбке.

– Мерзость! – закричал шут и сгорел, а чужестранец забросил в топку его зеленое пальто, его зонтик и сам взялся за лопату. Настал его черед работать.