Молчание Сабрины 2

И вот сейчас… когда все уже казалось окончательно и бесповоротно рухнувшим в черный колодец безысходности и отчаяния, сама судьба – не иначе! – сталкивает ее с этой куклой, которой неожиданным образом удалось ее встряхнуть. Эта Сабрина напомнила ей, что, пока Лизбет жива, ничего еще не кончено, и пока сестра томится в плену у злобного шута она, Кларисса Прингл по прозвищу «Шмыга», просто не имеет права опускать руки.

«Какая же ты гнусная, Кларисса, – укорила себя гадалка. – Ты ведь не сказала Сабрине и доброго слова, когда она появилась в балагане, ты даже не пустила ее в дамский фургончик переночевать! Тебе должно быть стыдно!»

Гадалке действительно было стыдно.

И, вероятно, отчасти стыд и заставил ее пошевеливаться.

«Она выяснит, где Гуффин прячет Лизбет, а потом мы сбежим и отыщем ее. Мы освободим Лизбет. А затем отыщем Грегора, и он арестует Гуффина или пристрелит, как бешеную собаку, – неважно. А пока я должна узнать, что в коробке…»

Мадам Шмыга подволокла к камину стул и влезла на него.

Скрипя зубами от натуги, она отодвинула щеколду и откинула крышку. Крышка стукнула по крыше фургончика, и гадалка вздрогнула: не услышал ли кто? Но нет – никто к фургончику, вроде бы, не бежал, криков слышно не было. Пронесло…

Спустившись на пол, мадам Шмыга взгромоздила на стул старый чемодан Берты, свой собственный серый чемодан и крошечный чемоданчик Лизбет. На верхушку этой чемоданной пирамиды она поставила шляпную коробку Марго, доверху заполненную открытками.

Высота импровизированной лестницы с виду казалась достаточной, и гадалка вскарабкалась по ней, после чего высунула голову из люка. Туман поднялся уже к крышам домов и полностью затянул тупик Гро, навесы, ряды стульев и сцену. Надеясь, что ее тоже со стороны сцены не видно, мадам Шмыга вылезла на крышу фургончика. Коробка, прикрепленная к резиновому шарику, упала на водосточный желоб.

Пытаясь ползти как можно тише, мадам Шмыга добыла посылку и нырнула обратно в люк. Спустившись вниз, она уселась на кровать и осмотрела бандероль.

Коробка своим размером не превышала обувную. На обертке не было ни адреса, ни имени, ни каких-либо намеков, что под ней находится.

Мадам Шмыга отвязала шарик, и тот вылетел через открытый люк. Гадалка между тем быстро справилась с оберточной бумагой и открыла коробку.

Внутри оказался темно-красный бархатный футляр со стеклянной крышкой, в котором поблескивала тоненькая склянка, наглухо заткнутая пробкой.