Рыжий друг рыжего кота

А еще Ольга была очень красивая.

Один длинный, носатый поклонник  из автосервиса как-то сравнил  ее  со  златокудрой Афродитой. Юрча едва не прыснул, увидев  уксусное  выражение теткиного лица. Поклонников у Ольги было множество, наверное, полгорода,  еще больше потерявших всякую надежду на взаимность. Юрку она иногда брала с собой на свидания, объясняя племяннику:

– В старые времена незамужнюю девицу  везде сопровождала дуэнья, дама постарше, чтоб кавалер не наглел.

А у меня есть ты, Юрчик. 

Сперва  он стеснялся  роли «старой дамы», отнекивался, а потом понял,  как глупо себя вел. Ольгины поклонники, может, и без восторга по Юркиному поводу, но водили их в кино на лучшие фильмы, угощали мороженым до отвала и покупали для «дуэньи» по десятку билетов на самые  ужасательные аттракционы в городском парке, вроде «смертельной комнаты страха» – Ольга  ее боялась и оставалась с кавалером снаружи. Кавалер и Юрка были только рады.

Теперь тетка в новом бирюзовом брючном костюме  стояла (кулаки в боки) посреди Юркиной комнаты и отчитывала племянника за всегдашнее преступление мальчишек – разбитое стекло. Иногда она совсем Юркиным жестом оправляла  распущенные золотым потоком  волосы.

А стекло  в соседней  веранде  вовсе само треснуло. Юрка  только, проходя мимо,  пустил в него бумажным голубем. Так, просто. Бумага же легкая. Пришлось даже утяжелить  нос голубя  скрепкой.

И трещина  образовалась чисто случайно в ту  секунду. Бывают такие совпадения, только редко. А тут вылезла тетища (вроде бы ее звали Ангелина  Никитична)  в бигудях, в халате и завопила:

– А-а,  Полины Палны внучек! Ну, ты  попомнишь  хулюганить! Такая милая женщина, и  такое дите… и пошла, и покатила.

И наябедничала, стерва. 

– И кто ты после этого? – серьезно спросила Ольга. 

– Дитя  неразумное, – ответствовал  племянник.

– А как дите  уму-разуму учат? Поперек лавки?

– Меня поздно поперек, – сообщил Юрка печально, – теперь придется тебе подождать.

– Чего подождать?

– Ну, своих родить, а потом воспитывать.

– Еще чего! – взвилась Ольга, хлопнув себя по бедрам, – еще своих таких оглоедов не хватало. Да ты один меня старухой сделал, убоище!

– И никакой не старухой, – стрельнул глазом он и пошел  ва-банк.