Сияй, Бореалис! Ученик Лиса

Ещё какое-то время Кита как дитя топтался по полу. Ему было интересно, какие на ощупь деревянные половицы и старенький коврик, затем поспешил одеться. 

В доме стояла тишина: после бессонной ночи все крепко спали. Парень не стал никого будить и вышел на улицу. Он стал жадно дышать, пробуя запахи. Впервые ему стало прохладно, и Кита запахнул пуховик, дрожа на холоде. Он замер посреди тотемов, греясь на солнце. В какой-то момент всплеск радости покинул его. В голове ощущалась лёгкая тяжесть. Кита почувствовал, что кристаллоиды всё ещё внутри.

– С добрым утром, молодой сын, – отвлёк голос Ярозара.

Парень совсем не заметил, как он оказался рядом.

– Хорошо себя чувствуешь? – продолжил друид.

– Лучше, – признался Кита, не слыша радости в его голосе.

– Я должен тебе кое-что сказать.

Между ними возникла неприятная гнетущая пауза. Ярозар молчал, собираясь с мыслями, но по взгляду парня понял, что не стоит подбирать слова.

– Кристаллоид в твоей голове… в общем, его нельзя вытащить, – честно сказал друид.

– Мы оставили его, чтобы ты смог освободить Аимо. Это сможешь сделать только ты, Кита. В тебе есть часть той силы, ведь ты был рождён под сводами Бореалиса. Но…

Он снова прервался.

– Как только Бореалис снова будет возведён, связь между тобой и Лисом разорвётся, сила исчезнет из кристаллоида, поскольку он был соткан из неустойчивой грязной праны. Если бы только можно было его заменить на чистый… и тогда бы… Но его опасно даже пошевелить.

Ярозар продолжал безнадёжно объясняться.

На лице Киты застыла неподвижная маска, в которой не осталось ни грусти, ни радости, ни надежды. Он без огорчения посмотрел в глаза друида. Казалось, Ярозару было до отвращения стыдно за то, что он пытался вселить надежду ещё день назад.

– Мне очень жаль, Кита.

– Спасибо, – пробормотал парень.

Он не хотел больше об этом говорить.

– Просто спасибо, – повторил он и направился в сторону дубравы.

Он бродил по тропинкам, пока солнце не встало высоко. Набрёл на какой-то ручей и помочил в нём руки, пошёл дальше, пока не оказался на опушке, синей от выглянувших подснежников.

Кита остался стоять там. Он нащупал в кармане помятую сигарету, сжал в губах и вынул спичечный коробок. Пламя спички лизнуло кончик сигареты. Парень нечаянно выронил спичку, и та погасла в талой лужице. Затем Кита вынул ещё одну спичку, зажёг и любовался, как пламя скоропостижно сжирает её, оставляя чёрный пепел. Парень вдохнул сигаретный дым и закашлял.