Эффект Юза

Собственно, неизвестных в уравнении слишком много, а значит, решать его в явном виде нельзя. Придётся прибегнуть к численным методам. Например, последовательных приближений. Но численные методы всегда требуют много времени, а вот времени-то у Вайса как раз и не было.

Прямо на его глазах растворилось в воздухе общежитие ДонНТУ №8, известное в народе как «негробанк», и стоящий рядом с ним 11-й учебный корпус. Через дорогу, на месте Спасо-Преображенского кафедрального собора, уже часа три, как раскинулась заснеженная ковыльная степь.

Сгусток злой ауры над студгородком Вальдемар Карлович уловил ещё от перекрёстка. Ненависть, ярость и безумие. С закрытыми глазами они воспринимались как шар багрового пламени, разрываемый антрацитовыми молниями. Концентрированная энергия зла, спелёнатая в тугой кокон синей сетью охранительных чар, скреплённых печатью Жругра.

Маг-отступник, с позором изгнанный из хранителей, считающий себя непризнанным гением современной словесности, Гавриил Гадюкин, он же Гаврила Чернолесцев, он же Джимми Майклов.

Когда-то Вайсу довелось выдержать нешуточный поединок с ним. Следовало признать, что сила Чернолесцева, питаемая внутренним безумием, делала его крайне сложным противником для любого мага, чтущего Кодекс. Пеленали свихнувшегося на почве антисемитизма чародея всем миром, а печать накладывала прибывшая аж из Бердичева старая Рива, позднее эмигрировавшая к родне в Хайфу.

Вальдемар ускорил шаги. Не натворил бы непризнанный гений беды. Вскоре ему открылось смешное и, вместе с тем, удручающее зрелище.

Невысокий плотный человечек в распахнутой рыжей куртке и вязаной шапочке набрасывался с молотком на памятник Джону Юзу.

— Понаставили Абрамов! — кричал он с выступившей на губах пеной. — Сионисты! Хабадская хунта! Доколе русскому человеку ходить мимо!

Силёнок и роста Гавриле явно не доставало. Молоток отскакивал от бронзовой груди истукана, оставляя неглубокие вмятины, но Чернолесцева неудачи лишь раззадоривали.

— Не стоять Абрамам на земле русской!

Очевидно, флуктуации хроносферы затронули и его.

В больном разуме не осталось места для Джона Джеймса Хьюза, поэтому там возник похожий, как близнец, Авраам Линкольн, чьё имя в данном случае сослужило злую службу, спустив тетиву ненависти записного антисемита.

Редкие прохожие, числом до полудюжины, вмешиваться опасались, наблюдая буйство великого писателя со стороны. Двое увлечённо снимали на мобильные телефон, предвкушая тысячи просмотров на «ютьюбе».