Посредники

Ну и так случилось, что давным-давно, когда деревья были выше, а цены на молоко – ниже, к начинающим колдунам-Брандтам прицепилось что-то совсем непонятное. Что-то такое, что ходит за нами по пятам и убивает таких вот купцов цветиных, повинных в обиде духам, но неприкосновенных. И всегда они умирают буквально через день-два после закрытия дела и совершенно одинаково – от страха.

Дикорда запыхтела трубкой. Алларт всё же взглянул на Марева и неохотно произнёс:

- Мы полагали, что отделались от этой твари. Почти восемь лет обходились без её внимания, потому и не стали обременять вас этой информацией.

- Теперь вот обременили, - философски добавила Дикорда. – И ты имеешь полное право сбежать от нас, теряя по пути шляпу и перчатки. На такое соседство ты контракт не подписывал.

- Я всё ещё не понимаю, - осторожно спросил Марев, - о какой опасности речь? Если это создание нападает только на тех, кто делает что-то плохое духам…

- Так уверены, что никогда никого не обидите? – взвился Алларт, со стуком ставя чашку на блюдце.

– Не заденете случайно? Что какой-нибудь мелочи не окажется достаточно? Чрезвычайно глупо!

- Мы не можем знать, как эта тварь мыслит, - примирительно сказала Дикорда. – Кто знает, что ей взбредёт, она же не человек. Да мы до сих не понимаем даже, что она такое, а мы не вчера первого духа призвали, знаешь ли! Быть рядом с нами, работать с нами – и впрямь может оказаться опасно.

Марев покачал головой:

- Можно, я подумаю? Я не могу так сразу принять решение.

Алларт фыркнул, вновь беря чашку.

Дикорда усмехнулась:

- Какие манеры! Коренька, обрати внимание.

Алларт допил свой коффей, промокнул губы салфеткой и поднялся из кресла.

- Через час я намерен присутствовать при беседе капитана Дрины с княжичем Ярским, - сказал, поправляя наручные часы и не глядя на Марева. – Вы со мной?

***

Княжич Олен Ярский оказался вполне обычным на вид мужчиной средних лет, полноватым, но с прекрасной осанкой. Он чисто брился, носил скромный городской костюм и маленькие круглые очки.

Обитал в уютной меблированной квартире с единственной просторной комнатой, наполовину занятой отлично оборудованным рабочим столом и книжными полками

- Это, конечно, удар. Так внезапно… - медленно говорил княжич. - Мы никогда не были любящей семьёй, последние годы провели в ссоре, но всё-таки она моя мать. Я всегда почему-то думал, что в конце концов мы сможем примириться, а теперь…

Он растерянно заморгал покрасневшими глазами, словно удерживая слёзы.