Nский треугольник

Ленски развернул руку ладонью вверх, невольно прослеживая взглядом, как алые капли стекают вниз, с шипением впитываются в серебро колец, бегут дальше, пока окончательно не растворяются в кожаном полотне браслета. До земли не долетело ни капли.

Четвертого столба Станислав едва коснулся, уже не удивляясь тому, как легко и плавно он повернулся, надежно замыкая круг.

— Круг готов! — Ленски сменил Петровича у ворот. Тот напоследок размашисто перекрестил призраков, приложив их твердым «изыди», и бросил Станиславу тяжелый амбарный замок.

— Закрывай тогда.

Замки на крепостных воротах были всегда. Правда, не все подходили им — как тот, что Станислав сейчас держал в руках, слишком маленький, чтобы держать огромный засов, но этого от него и не требовалось.

Ленски заговорил быстрым речитативом, ощущая, как сильнее натягиваются связывающие его со столбами нити, а пальцы пульсируют в такт каждому слову. Отошедшая было призрачная волна шла на новый приступ, и нужно было успеть.

Хотя бы самую чуточку раньше, чем она коснется его — успеть и не сбиться с ритма, не потерять ни одно из давным-давно затверженных наизусть слов. Нити вились вокруг, закручивались спиралью, формируя невидимый, но отчетливо ощущаемый ключ, который Станислав схватил, резко загоняя в поднятый над головой замок, и повернул. Замок захлопнулся с отчетливым эхом, далеко разнесшимся за обе грани их зыбкого мира. Серая волна растворилась, клочьями тумана втянулась в брусчатку мостовой. Вокруг стояла оглушительная тишина, которая бывает только после ритуалов. Когда на несколько мгновений смолкает шепот той стороны, слышимый всегда и всеми, пусть и не осознаваемый до конца.

— Все, — Станислав аккуратно повесил теперь запертый замок обратно на ворота и привалился к ним, тут же неловко зашарив по карманам в поисках сигарет, вытащил из пачки одну зубами и повернулся на звук чиркнувшей совсем рядом спички: Петрович рядом прикуривал ту неизменную гадость, вместе с которой Соколов его единственного изгонял из кабинета в курилку.

— Хорошо погуляли, — Петрович, мельком взглянув на его руки, протянул непотушенную спичку, помогая прикурить.

— Спасибо, — Стас кивнул, крепче зажимая сигарету зубами, и принялся перетягивать пластырем порезанные пальцы, — узоры кривые были.

— Да я так и подумал, — Петрович пожал плечами: по нелюбви Станислава к кровопусканиям в свое время не прошелся только ленивый.