И.о. поместного чародея-2

Не нужно было особенно присматриваться, чтобы понять, что произошло – магистру Леопольду, не забывшему наложить на себя пару-тройку защитных формул, не пришло в голову проделать то же самое с текстами, и, конечно же, адепты этим воспользовались. "Наверняка это старое доброе заклятие перемешивания букв, – подумала я с досадой. – Годы идут, а оно все еще работает!".

Молчание затягивалось, а хихиканье раздавалось все громче. Напряженное лицо демона вдруг озарила какая-то идея и он шепнул пару слов магистру.

– Перейдем к иллюстративной части, – объявил Леопольд с некоторым облегчением. – Ничто не поможет вам проникнуться духом старой магии так, как рисунки!

И он шагнул к стене, где Мелихаро еще до начала лекции успел развесить порядочное количество иллюстраций. Надо сказать, то были не слишком старательные копии работ старых мастеров. В пору, когда Железные войны занимали умы не только нескольких чародеев с кафедры магической истории, манера рисовать была весьма своеобразной и более напоминала те узоры, которыми нынче украшали горшки и тарелки.

На гравюрах, о которых я толкую, обычно изображали самые славные моменты жизни магов прошлого, восполняя недостаток мастерства избытком метафорических деталей. Поэтому просветлевшее на мгновение лицо Леопольда при виде первого же рисунка порядком скисло – сомнений при трактовке не вызывали только имена магов, которыми были озаглавлены эти картины.

– Раулле Сизый, – зычно объявил Леопольд, ткнув пальцем в первое изображение.

– Вспарывает дракону живот прямо в полете!

– Вообще-то, – раздался ехидный голосок из-за трибуны, – Раулле тут седлает пегаса и мчится на нем к эльфам!

– Провались ты пропадом, – пробурчал Леопольд, заслышав, как сдавленно смеются ученики, но перешел к следующей картине.

– Милинда Аура, – прочитал он торжественно и с некоторым сомнением прибавил, – превращается в свирепого медведя и пожирает уродливого тролля!

– Выходит замуж за прекрасноликого короля Дарана, облаченная в традиционный северный наряд, – в голосе адепта слышалось удовлетворение от свершающейся мести.

– Лайорк Торрельский, – с ожесточением человека, загнанного в угол, выкрикнул Леопольд, – безжалостно побивает камнем вражеское войско!

– Приносит ликующему народу скрижали, где увековечены слова о перемирии между гномами, эльфами и людьми! – настал миг торжества для бедняги-адепта, который отродясь не пользовался таким восхищением сверстников.