Зовите меня Бес!

О, ты не знаешь ничего, пока не побывал там! Разве, барахтаясь на поверхности земли грязным червем, копошась в мелких радостях и горестях, ты можешь знать, каково это — лететь все выше и выше, ловя сердцем трепет неба? Каково это — плескаться в пушистой неге облаков, вдыхать всей грудью небесную лазурь, скользя крылом по хрустальным граням воздуха, и улыбаться восходящему солнцу — на равных?! Это… свобода от запретов, от… добра и зла. Это просто свобода.

Дракон взмахнул крыльями и поспешил к выходу из сокровищницы.

— Ты поймешь, — прошипел Смауг. Глаза его полыхнули багрово-золотым огнем, и хоббит испуганно смотрел ему вслед.

Дракон хотел окунуть этого упрямца не только в свободу неба. Раз золото его не прельстило, он решил показать ему красоту огня.

* - Траги - так называли Смауга люди старого Дэйла

Глава 31. Ложный след!

Дракон то стрелой взвивался вверх, пронзая легкий белый туман, который вблизи совсем не казался похожим на облака, то падал камнем, сложив крылья; потом останавливался у самой воды и снова взлетал в темное небо.

Он кружился в воздухе, он парил во мраке ночи, и бесчисленные звезды повторяли его путь.

— Здесь здорово, — сказал Тирион правду довольному Смаугу. 

Они были где-то уже на середине Долгого. Бес разговаривал с Траги, и душа Дракона казалась ему призрачным зверем, летевшим рядом с ним.

— Надо будет повторить. Как-нибудь.

— Ты понял, каково это? Ты останешься со мной? — прошипел Смауг, наконец выровнявшись над водой.

— Здесь красиво, Траги, — уклончиво ответил Тирион. — Вольно и очень красиво. Красотой твоих сверкающих сокровищ. Но холодно и одиноко! Ты сманил бы меня этой оглушительной пустотой в начале моего пути. Словно огонь далеких солнц проходит сквозь меня, но не греет. И… я узнал многое по дороге к Эребору.

— Все это очень-очень интересно. Так интересно, — отвечал недовольно Смауг, — что ты еще жив, а я слушаю тебя, хоть и не вижу смысла в твоих словах.

Но ненадолго! Ты! —  рассвирепел он. — Я показал тебе небо! А ты не смог оценить его! Ты все еще думаешь, что заслуживаешь любви и дружбы? Жалкая букашка, которую выбросил бы на помойку отец при рождении, если бы ему позволили!

Тирион задыхался, внезапно вновь ощутив себя человеком.

— Тебе пригрезился этот дивный мир, где можно принимать правильные решения. Где тебя любят. Ты труп, Тирион, ты — труп!..