Зовите меня Бес!

— все более яростно продолжал Тирион. Магу теперь казалось, что у человека оба глаза черные. — Убью Торина?! Овладею Драконом? Буду подчиняться Белому Магу, а ты убьешь меня, как только поймешь это? Насколько я под его властью?

— Не знаю, Тирион, — как можно тише и с несомненным сочувствием в голосе ответил волшебник. — Ты все делаешь не так. Ты должен был появиться в Ривенделле у Сарумана, не в норе у хоббита. А я применяю магию и убиваю крайне редко.

— Своим появлением здесь я обязан и тебе тоже, — еще более жестко, но уже спокойно сказал Тирион. — Так что, будь добр, сделай все, чтобы я не подчинялся ничьим приказам. Даже если ради этого тебе придется меня убить.

Глава 13. Елка, Бильбо и Азог

Маг, торопливо прощаясь, попросил человека отвернуться и зажмуриться, но яркая вспышка ослепила даже сквозь плотно сжатые веки. Когда цветные пятна перестали плясать перед глазами и способность видеть вернулась к Тириону, пещера стала выглядеть еще более пустой, унылой и словно другой, а он, хоть привык быть один, почувствовал себя неуютно в полном одиночестве.

Тирион бросил взгляд на место, приоткрывшее пару-тройку тайн, которые, как и все тайны, оказались не особо приятными, и начал спускаться по склону, становившемуся все более крутым, до искомого каменистого плато над обрывом.

То ли маг рассказал человеку более подробно, чем гномам, то ли место встречи под названием «Три большие сосны» найти оказалось проще, чем дверь Бильбо в окрестностях Шира, прорезанных норками хоббитов, словно переспевшее яблоко у дурного садовода — дырками от гусениц, но Тирион ни разу не заблудился. А может, это заветное место так волновало его, что шел он по нужному курсу, как добрый корабль по проверенному компасу.

До вечера оставалось еще много времени. Ланнистер прошелся по поляне вдоль и поперек, придирчиво рассматривая деревья с разных сторон, особое внимание уделив наиболее высоким, вполне подходившим для задуманного. Потом поплевал на руки и достал подаренный Двалином топорик…

С верхушки самой большой сосны все было видно как на ладони: все шло своим чередом.