Зовите меня Бес!

Словно горный обвал обрушился на Ланнистера:

— Ты! Да как жизнь-то тебя покорежила! Ты не осмеливаешься даже помыслить, что я это сделал не потому, что должен, не потому, что мне что-то надо от тебя! У тебя даже мысли не возникло, что я мог! Хотеть! Этого! Не из-за корысти или других причин!.. — пудовые гномьи кулачищи ухватили Беса за грудки, да так что ткань затрещала. Торин продолжил спокойнее, но хватки не ослабил: — Хотя бы из благодарности.

Гном наконец отпустил ошеломленного Тириона, которому плохо думалось, будучи прижатым к полу.

Торин уселся рядом, опершись локтями о колени и запустив руки в волосы. Лицо монарха оказалось в тени, что заставило Тириона почему-то подумать об отчаянии. Торин тем временем продолжил:

— Наше время, оно… — пауза, тяжкий, весьма тяжкий вздох.

— Ты прости меня, Торин.

— Пошел к балрогу, Тирион. Засунь свои извинения куда подальше. 

— Ты… кого-то вспомнил? — очень осторожно уточнил Ланнистер, ощупью продолжая двигаться на незнакомой территории теплых внутрисемейных чувств.

— Когда Дракон сгубил большую часть моего народа, тогда… — еще один тяжкий вздох, — одна гномка вернулась в гору, пытаясь спасти детей, оставшихся в дальних комнатах. А сама была ненамного их старше! Не вышло.

Слова увесистыми камнями упали в пустоту, но ведь освободиться от груза бывает необходимо. Следующая фраза гнома вышла на удивление тусклой, и Тирион осознал природу чужого отчаяния: 

— А я в это время оттаскивал деда от сокровищницы.

Знакомое чувство. Выбор, который никогда не будет верным, а мошенница-судьба будто нарочно сдает только мелочь.

— Родственники, — Тирион смаковал слово, позволяя ему упасть поверх тех, произнесенных гномом — тяжелых и каменных, словно надгробие. — Это так странно!  Иногда мне кажется, это лучшее, чем наградила нас жизнь. Иногда — худшее.

— Ты был женат?

Все стихло вокруг.