Анимункули

— Механические рабочие и солдаты двемеров. Каджит видел таких... пару раз...

— Не просто механические! — воодушевилась старуха. — Внутри у него камень душ! А если это механизм с душой человека? Если говорит и ведёт себя как человек?

— Но выглядит как жестянка, — возразил Ра’Морд. — Каджит вряд ли перепутает...

— Меня окружают глупцы! — завопила старуха. — Двемеры всех вас провели! Они всё ещё здесь! Повсюду. Прячутся ещё глубже. И собирают, собирают, собирают свои механизмы! С каждым разом всё более похожие на нас! А потом они меняют людей на анимункули, и никто ничего не замечает!.

.

Последнюю фразу она прошипела зловещим шёпотом и затряслась всем телом. Ра’Морд покосился на выход, но оттуда беспристрастно смотрел командир стражи. Ургал на полу устало закатил глаза, словно говоря: «Да она мухоморов объелась, скамп её дери!»

Старуха затянула длинную трагичную историю про маленькую девочку, родителей которой убили анимункули, коих все принимали за людей. С тех пор девочка потратила всю жизнь на поиски верного средства отличать живое от механического.

Начиная со специального списка вопросов, заканчивая хирургическим вмешательством.

— Ни один чёртов механизм не способен ответить так же, как настоящий человек! — глаза старухи гордо сверкали, умножаясь и увеличиваясь в десятке разнокалиберных линз. — Ну почти ни один. Список вопросов постоянно совершенствуется. Ошибка бывает уже лишь в четырёх случаях из десяти.

— А те, кто отвечает «неправильно»? — поинтересовался Ра’Морд, глядя на заляпанные кровью столы.

— Тех приходится изучать более... детально, — пожала плечами старуха. — На этом этапе ошибок ещё меньше. Но ты не волнуйся. Ты ответил правильно почти на все вопросы. Вот только с камнями на ярмарке...

Ра’Морд поспешил отвлечь сумасшедшую от недобрых мыслей на свой счёт:

— Каджит думает, что резать девочку, которая запуталась в паре вопросов, не лучшая идея. Её отец богат и влиятелен. Он мог бы забыть о недоразумении и солидно вложиться в вашу... организацию...

— Ты не понимаешь! — перебила старуха.

— Я делаю это ради всего Тамриэля, ради тебя и этого глупого орка, ради папаши этой... Этой двемерской жестянки! Он не заметил подмены, и я открою ему глаза.

Во время всего разговора с престарелой маньячкой Ра’Морд пытался угадать, в какой из камер держат дочь купца. Но все они тонули в полумраке, кроме одной, где решётка была полностью завешена плотной тканью. Старуха подошла к ней, резко сдёрнула полотно и повернула рычаг на стене.