Невероятные приключения циников в Скайриме

В темноте при тусклом свете тлеющих углей сложно было что-то разглядеть, но на ощупь доспех оказался цел, как и моя грудная клетка. Я тяжело вздохнула.

Ну вот! Значит всякий раз, когда я буду умирать, мне придется воскрешаться в месте последней ночевки? Отлично, я — феникс-бомж, прикрепленный к спальнику. А теперь еще снова переться к Ветреному пику и сражаться с разбойниками, святые нейроны… Кстати, почему нейроны? Откуда это выражение в моем лексиконе? Надо подумать об этом позже — есть более насущные дела.

Например, не забыть сохраниться — тьфу! — поспать перед тем, как зайти в саму гробницу, а то начинать в четвертый раз порядком надоевший день уже сил нет.

— Рота подъем! Война!!! — заорала я, глядя, как Бишоп вскакивает, мгновенно выхватывая кинжал.

— Даэдр-р-ра тебя забер-ри, — прорычал рейнджер, — какого…

— Долго спишь, пора выдвигаться к Ветреному пику, — я выбралась из мешка.

Бишоп грубо выругался, кинул кинжал в ножны, взглянул на меня исподлобья:

— Запомни, женщина, я сам буду решать, когда и куда мне выдвигаться.

Ни один мужик или, тем более девка, не указывали мне, что делать, а те, кто указывал, сейчас кормят червей…

Он раздраженно повел плечами, разминая затекшие мышцы, поднял с пола колчан со стрелами и со злостью закинул его на спину. У меня вырвался смешок (осознание собственной живучести подарило просто безрассудную наглость):

— У-у, кто-то спросонья еще злее, чем я. Смотри, буря улеглась, — я ткнула пальцем в окно, — рассвет еще не скоро, а в это время в сон клонит даже самых стойких.

У нас будет фора…

Не уверена, что дословно повторила его слова с «прошлого» сегодняшнего утра, но хоть так. Интересно, как рейнджер теперь будет возражать сам себе?

— …часовых ты тихо снимешь, а с остальными будет проще разобраться, когда те сонные. Но, если мистер «Всё люблю держать под контролем», всё любит держать под контролем, то… что будем делать?

Бишоп едва сдержался, чтобы не отвесить какой-нибудь едко-пошлый комментарий, но вдруг подозрительно сощурился и впился в меня изучающим взглядом, словно искал ответ на незаданный вопрос.

— Бред… — наконец, заключил рейнджер сам себе и тряхнул головой, словно пес, — у меня такое чувство, что всё это я уже видел… Приснилось?

Рейнджер что-то задумчиво пробубнил и вышел из башни умываться снегом, а я торопливо достала свой дневник. Неужели у Бишопа остаются воспоминания о предыдущем развитии событий? Это надо записать.