Оккультные приключения Телемы Гайдучик

Тётя проглотила ягоды, распахнул глаза — и тут я заметил, что она как бы колеблется. Словно вокруг тёти Авроры поднялось летняя марево или она была просто воздушным шаром в тётиной форме. У этого бурдюка есть форма, но он постоянно дребезжит и того и гляди порвётся.— Вечность!— прохрипела тётя Аврора.— Власть!.. Свободна, свободна, навечно свободна! А вам, товарищ Ундина,— тётя опустила взгляд на девочку, которая трепетала всё больше,— придется служить. Служить Той, Кто сильнее тебя!И тётя Аврора раскинула руки, как если бы пыталась заграбастать весь мир.

Ундина отступила на шаг. Потом ещё на шаг.Наверное, в первый раз в жизни на её миленьком личике был написан такой неподдельный ужас.А тётя Аврора надвигалась. И с каждым шагом она становилось всё ужаснее.Ундина отступила ещё на шаг. Мне даже показалось, что она споткнулась и сейчас полетит кубарем прямо в свою лужицу. Но вместо того за упасть, Ундина повисла примерно в метре над полом, замерла, покачиваясь, как на волнах. а потом одним прыжком юркнула прямиком в унитаз. А тётя Аврора — за ней.Послышались треск и хруст. Видимо, наши трубы не были рассчитаны на то, чтобы в них прыгали партийные функционеры. А потом раздался громкий бульк, и — тишина. Только бурлили какое-то время пузырьки в унитазе. Но и они успокоились.9. РасходимсяМы остались втроём — и всё равно, что в одиночестве. Постояли, посмотрели на пустую комнату туалета с треснувшим унитазом и нетронутым рукомойником. Потом друг на друга, Мы пытались увидеть, как нас изменило всё, что случилось. Потом батюшка Мисаил сказал:— Я думаю, что мои дела здесь закончены. Непохоже, чтобы вы, ребята, хотели поговорить о Боге.Мы все вместе спустились к выходу из подъезда.Батюшка Мисаил пошёл по своим делам. Андрей Гайдучик постоял какое-то время, словно придумывал, что положено сказать в этом случае. Но двор выглядел настолько привычно, и в вечернем воздухе царила такая тишина и спокойствие, что он просто сказал:— Ну, я пойду.и торопливо зашагал к себе домой.Мой товарищ был уверен, что чертовщина закончилось. И немного огорчён тем, что, возможно, в его жизнь она уже больше никогда не вернется....Он просто не знал, что в тот самый миг, когда мы расходились возле подъезда, его отец, директор восьмого гастронома, убегал через заборы Осмоловки. А следом летел, выводя причудливые виражи, оживший череп с глазами, пылающими рубиновым огнём.Это был тот самый череп, которого я подарил Андрею за помощь в экзорцизме.Череп щёлкал челюстью и что-то кричал.