Почти нулевая вероятность

– Но это, наверное, не очень удобно…

– Почему? – удивился Ларре. – Хорошие люди сумеют найти общий язык и придти к соглашению. А с плохими зачем в брак вступать? Пошли по номерам, там Эрли и Инзар уже устраиваются вовсю.

Поскольку забронировано номеров было всего два, их поделили честно – для мальчиков и для девочек. Наскоро помывшись, компания собралась в обеденном зале и потребовала нормальный ужин, потому как овощных чипсов и тоника совершенно не хотелось – надоели за день.

Официант (наскоро мобилизованный юный родич то ли второй жены, то ли второго мужа – Катя так и не разобралась, кому он кем приходится) уже через пять минут притащил большущий поднос, на котором стояло несколько посудин с образцами местной кулинарии.

Ловко сгрузил всё на стол, поставил перед каждым прямоугольные слегка вогнутые тарелки чёрного цвета, рядом на салфеточках разложил столовые приборы и, на всякий случай поинтересовавшись, не надо ли гостям ещё чего, ускакал на кухню – поболтать с поварихой.

– Надеюсь, это не ымчи, – заметила Катя, придвигая к себе тарелку. – Хотя сейчас, наверное, я бы и ымчи съела… А что это вы так на меня смотрите?

И вот тут, поедая салатик, овощное рагу, запеканку из корнеплодов и фруктовый пирог на десерт, Катя наконец-то узнала, что местная живность, равно как и местная растительность, для людей в качестве еды ядовита. Когда-то давно первые переселенцы-маги смогли частично изменить флору, добавить некоторым видам съедобность, а вот с фауной не вышло.

– Как изменили? – живо заинтересовалась Катя, в которой снова проснулась примерная студентка агрофака. – Межвидовое скрещивание? Управляемые мутации и направленная селекция? Или генная инженерия?

Ларре пожал плечами:

– Понятия не имею, этот вид преобразований я не изучал…

Внимательно прислушивавшаяся Эрли хотела было что-то сказать, уже и рот раскрыла, но почему-то передумала и снова уткнулась в тарелку.

– А вот тарелка как раз из панциря ымчи, – мимоходом заметил Инзар.

– Вы что, с них шкурки снимаете? – возмутилась Катя, чтобы быстрее отвлечь мысли от того, что в этой "шкурке" ей хавчик принесли.

– Нет, сама слезает во время линьки, – сказал Ларре. – Когда они начинают всем табуном линять… у-у, как вспомню – так вздрогну! Страшное дело, целыми сутками ни поесть, ни присесть. Они ж мягонькие после линьки и дурные, надо следить, чтобы не покалечились… и кормить постоянно.