Балор, сын Балора, или Подводные камни

— Теперь вы видите, мой юный рогатый друг, как именно тут замешана политика! — Мигель крутанулся, переплывая. — Обширные плодоводные почвы и пространства, коралловые поля и настоящие леса! Придонные горячие ключи! Зависть князей велика, а наследник Белого весьма благороден…

Голожаберный прервался, вздохнул горько, пробухтел что-то о мировой несправедливости по отношению к тем, кто заслуживает лучшего — особенно к ним!

Айджиан вгляделся в карту, оценил список князей и почувствовал смутную, как вода с потревоженным илом, тяжелую, глухую злобу.

— Спасибо, Мигель, я пойду, — прикинул, откуда можно проникнуть в темницы, чтобы оценить пленника самому. — Уже довольно поздно, тебе тоже нужно отдыхать.

— О, мой юный друг, никогда не бывает поздно для воистину добрых дел! Что вы уже сегодня доказали! — моллюск вновь стал ярким, на этот раз, малиновым. — Заходите, обязательно заходите ещё.

Айджиан поразмыслил и решил, что на встречу с Ривер он сегодня пойдет сразу после темниц. Если, конечно, не заплутает где-то по пути.

Как бы то ни было, лорд Сиай очень рано сбросил сына Балора со счетов.

Глава 3. Разговор о возрасте

К концу подходил новый непростой день, когда Айджиан поймал себя на том, что хочет зайти в библиотеку. Рациональное сознание требовало объяснений, поэтому Айджиан решил, что хочет узнать — какая часть произошедшего за сутки стала достоянием слухов и как именно оценивает весь кавардак один занятный голожаберный моллюск.

Корона опять осталась на тумбочке, возле трезубца, но сегодня юный царь окружил их прозрачной стеной проклятья: если лорд Сиай постарается ускорить события, ему сразу не поздоровится.

А что после этакого дня лорд Сиай может, Айджиан осознавал с отчетливым удовлетворением.

Начать с того, что возобновившиеся патрули стражи стали для лорда утренним сюрпризом, так еще и приказ о помиловании княжича Белого моря был уже готов, подписан и оглашен задолго до полудня. Пока расслабленный лорд почивал и досматривал сладкие сны о царском венце на своей голове.

К большой внутренней радости Айджиана, вновь не нашедшей какого-то удобоваримого выхода — улыбаться широко ему претило, а прыгать на месте или взмахивать руками смотрелось несерьезным — морской народ встретил приказ ликованием и сияющими надеждой глазами. Кажется, подданные боялись и не хотели верить, что при новом владыке порядок будет старым. Айджиану удалось переломить ситуацию, пробить плотину, теперь его образ омывался в разговорах и добрыми словами.