Сказколожь

Глянул Иван, а речка-то стала синяя-синяя и не огонь в ней горит, а вода чистая, как слеза, бежит. Перед мостом поле зеленое, цветами покрытое. А за мостом свет золотой сияет.

Удивился Иван, дальше поехал. Едет, едет, а свет золотой все ярче и ярче становится. Закончилась дорога и видит Иван: дворец из чистого золота стоит, как жар горит. Ограда вкруг дворца серебряная, зеленью увита, черепами усажена. Да на черепах тех венки из цветов полевых. Открылись ворота золотые, Ивана пропустили. Около тех ворот пёс раньше сидел трехглавый, а нынче растут деревья, с изумрудными листьями да золотыми яблоками.

Подъехал Иван к крыльцу резному, спешился. Выскочили слуги, взяли Ивана под белы руки, да в палаты повели.

Глазам не верит Иван, так вокруг все красиво убрано и наряжено, каменьями драгоценными изукрашено. Привели его прямо в столовую горницу, а там пир горой. Во главе стола царь сидит толстый и румяный, смеется-заливается. Кого-то смутно Ивану напомнил он, да только вспомнить никак может.

Глянул хозяин на гостя, из-за стола вышел, с объятиями навстречу бросился:

- Иванушка, друг ты мой разлюбезный! Садись, угощайся! Чем богаты, тем и рады.

Только по голосу и узнал Иван Кощея. Сел за стол. Поднял кубок за здоровье доброго хозяина. Тотчас подлетели к нему две девицы-красавицы, принялись кушанья в тарелку подкладывать, да вина в кубок подливать.

Долго пир-столованье длилось. Уже и луна в окно заглядывает, а Иван с Кощеем все пируют. Говорят, не наговорятся. Столько лет, столько зим не виделись. Расставались врагами, а повстречались разлюбезными друзьями. Один вопрос покоя Ивану не дает: отчего Кощей так живет хорошо? И дворец у него в догляде, и сам он при параде. Не утерпел Иван и спрашивает:

- А скажи мне друг разлюбезный, отчего ты живешь ты, как сыр в масле катаешься, как сливки в молоке купаешься? Не таи секрет свой!

Обнял Кощей Ивана, своей рукой в кубок ему зелена вина подлил.

- Оттого я Иван живу беспечально, что жены у меня нет!

- А где же Василиса Премудрая?

- Была, была! Чуть со свету меня не сжила! То нельзя, это нельзя! Ни девушек воровать, ни войны воевать. Бегать меня вкруг дворца заставляла, сигать через веревку. Черепа с ограды поснимала, пса треглавого уморила.