Земля Обетованная

Директор департамента продолжал что-то говорить, но Люциус слушал его вполуха. Он вдруг понял, что в этом зале чего-то не хватает. Точнее, кого-то. Нисседоры. Но она казалась такой радостной, когда звонила. Что же произошло? Почему она не показывается?

Минуты текли за минутами, банкет становился всё непринужденнее, официанты не успевали наполнять бокалы, а хозяйка праздника так и не появилась. Лишь один раз взгляд выхватил её стройную фигуру, подчеркнутую любимым брючным костюмом — она слишком поспешно проскользнула мимо дверей в банкетный зал.

На голове Нисси красовалась огромная уродливая шляпа с цветами и перьями. И это после того, как она дала несколько интервью, в которых осуждала новую моду на шляпы, мешающие сторожевым камерам распознавать лица! Улегшееся было предчувствие беды всколыхнулось в груди с новой силой. Люциус даже покинул банкет раньше срока.

Дома — всё так же, белая барная стойка с неоновой подсветкой, небольшой бар с дорогим алкоголем, несколько инженерных прототипов игровых капсул.

Люциус налил себе виски и отхлебнул пару глотков. Стало ещё хуже.

Тогда он развернул первый попавшийся голографический экран с игрой — уже зная, что он там увидит. Игрок, за которым он следил последние недели, вышел из игры.

Стакан полетел в ближайшую стену, рассыпался на миллионы сверкающих осколков.

Люциус сжал и разжал кулаки, заставляя себя мыслить ясно. Медленно, обманчиво спокойно запустил прокрутку событий в обратном порядке. Чтобы увидеть, как игровой аватар Цзяо Яна погибает в стычке с драконом.

Которого не могло быть в этой локации без вмешательства извне. Он раздражённо смахнул графический интерфейс и открыл системный лог.

Переместить объект «дракон» в точку с координатами X56,1244 Y90,2467

Изменить значение переменной: вероятность «порога смерти» у игрока Культист 95% -> 0%

Изменено: Системная служба

— Гримхильда!!!

Тишина в ответ.

— О Дева Войны, Алый Стяг Победы и самая большая дура во всех проявленных и божественных мирах! Яви сюда свою вельможную задницу, или я за себя не отвечаю!

О да, она возникла.

Это было само воплощение божьего гнева, от которого неискушенный смертный ум пришел бы в трепет.

— Не смей, ничтожный червь, о госпоже своей и благодетельнице слов стольк непотребных говорить!

Аура ярости заставляла сердце тревожно сжиматься, почти сбивала с ног. Но Люциус выстоял. Более того, с вызовом взглянул в пламенем пылающие глаза и саркастически произнёс:

— Тогда убей меня, госпожа моя.