Солнце цвета меда

Ивар ощутил, что долг конунга на сегодня выполнен, и с облегченным вздохом брякнулся на лавку.

- Слабоват, как и все заморские, - печально вздохнул Буслаев, наливая себе еще меда, - хотя в драке выглядел ничего...

Глава 4

Глава 4. Старый знакомый

Мир вокруг качался, в голове шумело, точно Ивар, подобно Садко, решил отправиться в плавание на утлом плоту. Думать не получалось вообще, и отчаявшись составить хоть одну связную мысль, он открыл глаза. Под спиной было нечто твердое, а взгляд упирался в дощатый потолок.

- Ага, очнулся! - сказал кто-то ехидным голосом.

- Давненько я тебя таким не видел, конунг, - укоризненно прогудел другой голос, басовитый и глубокий.

- Общение с русичами до добра не доводит, - добавил первый.

"Сигфред и Кари" - всплыли из глубин сознания имена, и Ивар с трудом сел. Берсерки сидели за столом у окна, и во взглядах их было что угодно, но только не уважение к титулу конунга.

- Что было вчера? - спросил Ивар, едва ворочая распухшим языком. - И где мы?

- В комнате, куда мы тебя принесли из общего зала, где ты дрых на лавке, - сообщил Сигфред, улыбаясь насмешливо, словно заяц, обнаруживший намертво запутавшуюся в кустарнике лису.

- А так ничего не было, - рокотнул Кари, - видали и похуже.

- Видали, - согласился Ивар, обнаруживая, что спал в одежде и даже в сапогах. - А где остальные?

- Дрыхнут еще. Вчера остатки того, что ты не допил, пришлось уничтожить нам, - тощий берсерк выразительно облизнулся.

- Вот шутник, рядом с тобой сам Локи отдыхает, - Ивар встал, и тут же сморщился - в висок будто ударили молотом.

Зал, где вчера гуляли, выглядел словно поле боя. На лавках, столах и даже на полу возлежали дружинники, храп стоял такой, что трясся потолок, а бычьи пузыри, натянутые на окна, изрядно запотели.

Буслаева среди спящих не было.

- Зато как погуляли, - сказал Ивар и выбрался во двор.

Тут царило утро, солнце, болезненно яркое, радостно лучилось в чистом небе, чирикали пташки.

Черная собака, лежащая у ворот, посмотрела на похмельного конунга с явным неодобрением.

- Хорошо тебе, - сказал Ивар. - Ты не пьешь.

Под осуждающим взглядом псины умылся и напился. Стало легче. Только после этого понял, что назойливый шум, который до сих пор принимал за гудение внутри головы, доносится откуда-то с улицы.

Словно за ночь к Хольмгарду подступило море.