Рыцарь пентаклей

Сознание вернулось лишь спустя какое-то время. Шрам открыл глаза, но так ничего и не увидел. Зато почувствовал очень многое. Во-первых, холод. Он грыз его, как несколько десятков тех самых наглых белых шавок. Во-вторых, раз уж была упомянута шавка, саднила укушенная икра. Но не только она: слегка побаливали, как будто после трудного дня на тяжёлой работе, почти все мышцы. В-третьих пульсировал затылок, будто кто-то готовился из него вылупиться. В-четвёртых, сырость. Воздух был ею пропитан и ужасно вонял плесенью.

Судя по звукам, капли конденсировались на потолке и звонко падали в лужи на полу. И, наконец, в-пятых, Вильям был опутан верёвками. Крепкими хорошими веревками. Толстыми и очень колючими. Даже, скорей, не верёвками, а канатами.

Некоторое время Шрам сидел, ругая себя за вспышку гнева и пытаясь найти выход из положения, а затем услышал звук.

Шарк-шарк.

Шарк-шарк.

Слух бандита обострился. Он понял, что чувства его обманывают и на самом деле тот, кто шёл в его сторону, находится достаточно далеко, просто в помещении очень хорошая акустика.

Но легче от этого не стало, потому как шаги неизвестного очень сильно действовали на нервы. И они приближались.

Шарк-шарк.

Шарк-шарк.

Вильям попробовал пошевелиться, потом постарался раскачаться на стуле, но тщетно: тот, кто его связывал, прекрасно знал своё дело, а стул был либо слишком тяжёл, либо вообще прикручен к полу.

Шарк-шарк.

Шарк-шарк.

Тот, кто строил это узилище, был настоящим профессионалом.

Он рассчитал длину коридора таким образом, чтобы пленник, слушавший шаги, заранее успел свихнуться от страха и сэкономил время тому, кто шёл его допрашивать.

Звяканье металла – ключи.

Специфический звук неторопливого нащупывания замочной скважины. Щелчки - громкие, уверенные, пробуждающие тревогу - прозвучали как бой набата. Вместе с дуновением сырого воздуха в камеру ворвался отвратительный сладкий запах гнили, смешанный с ароматами нафталина и духов. От этого сочетания Вильяма затошнило, а от предвкушения чего-то неприятного в животе затянулся тугой узел.

- Здравствуйте, - голос отразился от каменных стен и сводов. Шрама обдало запахом изо рта, в сравнении с которым нафталиново-гнилостное благоухание показалось не таким уж и мерзким. – А я всё думал, когда же познакомлюсь с тем, кого зовут «Ночным Регентом»? Знаете, мне это прозвище всегда казалось весьма забавным, поскольку я сам с некоторых пор бодрствую только по ночам.