Темный властелин. Или как все начиналось

Пришлось ждать некоторое время, пока она опояшет все немалые владения. Затем пламя начало расти. Сначала до щиколоток, потом до колен, затем до пояса.— Как это понимать?! — воскликнул какой-то ратник.— Меньше всего в людях мне нравятся ханжество, лицемерие, вранье и непостоянство, — произнес властелин. — Ну... когда говорят о добрых намерениях, улыбаются, а затем подсыпают яд в бокал или бьют в спину отравленным кинжалом. А еще — хитрожопость, — словечко принадлежало несколько иной реальности.

Притащенное Фасом, оно как никакое другое подходило ко всем светлым мразям вместе и по отдельности. — Именно поэтому никто не сможет войти в мои земли ни в течение этих десяти дней, ни после моей возможной гибели. Не я поддерживаю эту огненную стену, а отключить извне хитрый механизм невозможно. Так и передайте своим королькам: за счет меня им казну не пополнить. И королишке Светлодолья — особенно. Он, конечно, поступил в высшей мере разумно для бывшего глупого светлого принца: нашел героя, собрал армию, подбросил мне, вот только загрести жар чужими руками ему не удастся. Вряд ли ему поверили. Среди хронистов ходила байка о том, что со смертью мага, исчезают и его чары. В большинстве случаев это даже оказывалось правдой, только властелин никогда не был традиционалистом в плане волшбы. Он давно уже понял, сколь недальновидно служить источником подпитки для собственных заклятий. Это путь саморазрушения. Он, конечно, считал прошлой эпохой всякую предметную магию с артефактами вкупе, но это вовсе не мешало изучить принцип работы и применить по-своему.Он создавал механизмы и артефакты, только были они не материальными, а сгустками сил и сплетением магических энергий. Иной раз они располагались даже не в этом мире, а в сопредельных измерениях, куда даже Фас не смог бы добраться. Таким образом, огненный контур без его вмешательства в активном состоянии проработал бы два-три тысячелетия, и гибель самого властелина на него никак не повлияла бы. Хоть какое-то удовлетворение: королишке Светлодолья не удастся добраться до его богатств, только и сумеет примазаться к победе, но это уже дело героя, а вовсе не поверженного им властелина.— Да как же это?! — воскликнул кто-то из задних рядов. — У меня же семья в твоей деревне.— Раньше думать следовало, — заметил властелин, — прежде, чем идти с мечом.