Царевич Горохов - Наследник Поневоле

Иван при взгляде на «царевну» подавился приступом беззвучного хохота. Сидор одобрительно мел воздух бородой, и даже в черных пронзительных глазах Вороныча изредка поблескивали озорные искорки.

— Эт-то што ше, и ест ваш снаменитый красавица, принцесс Горохофф? — озадаченно пробормотал Густав Капут со своим жутким скандинавским акцентом.

Сигизмунд с выражением оскорбленной невинности не сводил глаз с окна. Одной рукой он страдальчески держался за сердце, другою же машинально обирал со своего мундира капустные и свекольные очистки.

И только степной хан невозмутимо выглядывал из-за угла башни, вне досягаемости от возможной второй бомбардировки помоями. Глаза его были печальны и задумчивы, словно мысли Идолища витали сейчас где-то далеко, в милых его сердцу бескрайних и голодных степях.

— Ай да Марьюшка, ну, озорница! — засмеялся Иван-Ветер. После чего обернулся к озадаченным женихам и подмигнул им.

— Не пужайтесь, господа хорошие! То ж она забавляется!

Он покачал головой и криво усмехнулся.

— А и то сказать — поделом вам, королевичи! К невесте надо с подарками являться, с сурпризами да конфектами!

— Хороши шутки! — вспылил королевич Сигизмунд, фыркая, как рассерженный усатый кот. — А ты, холоп, как смеешь тут...

— Полегче, королевич! Я, между прочим, человек свободный, — недобро усмехнулся стрелок, сужая глаза и выразительно кладя руку на пояс. — И я тут в своей державе, в отличие от тебя, индюка надутого!

— Ну, хваттит! — раздраженно махнул железной рукавицей конунг Густав.

— Так точно, — подтвердил Сидор. — Вырядилась для вас царевна нарочно, чтобы не очень-то задавались!

И тут впервые в течение всей этой сцены Сидор преспокойно встал на давно привычные ему задние ноги. При виде внезапно заговорившего козла и его небывалого прямохождения мазурский королевич чуть из седла не вылетел от изумления.

Ряженой «царевне» тем временем прискучило смотреть, как женихи-королевичи препираются между собой.

— Долго я еще буду ваших подарков ждать?

Королевичи разом смолкли. Пользуясь наступившей паузой, королевич Сигизмунд, к этому времени почти очистивший свой замаранный мундир, решительно шагнул вперед, с кокетливым изяществом накручивая черный как смоль ус.

— Не вели казнить, княжна, потому как все наши подарки и сурпризы давно у батюшки твоего в казне пребывают. Тебя поджидаючи, лучезарная панночка.