Царевич Горохов - Наследник Поневоле

Это было еще более поразительно, если учесть, что в степях поганых нет гор или скал. Одна лишь бесконечная, голая и унылая равнина, поросшая выжженной травой. Где Идолище мог обучиться такой необычной технике преодоления препятствий, можно было только гадать.

— Здорово! — только и сумел выдохнуть Андрюша, восхищенно глядя на хана, который спокойно болтался как сосиска, держась за кованую фонарную скобу.

— Мастер, — уважительно молвил Иван-Ветер. Сидор кивнул, а Вороныч зябко поежился и передернул плечами, точно сейчас он незаметно и осторожно опробовал под плащом свои руки-крылья.

Меж тем хан опять принялся действовать. Он уперся ногами в стену и с размаху ринулся как птица всем телом на кирпичную кладку. Каким образом ему удалось уцепиться скрюченными пальцами за выемки в древних камнях, Андрюша так и не сумел понять. Но результат был налицо: Идолище подобно цепкой ящерице-геккону уже висел на отвесной стене Царевниной башни. И не просто висел, а даже медленно полз ввысь.

Понемногу хан добрался до мысленной отметки Горохова, которую не сумел преодолеть варяжский конунг.

Было заметно, что силы хана не беспредельны, и каждый метр вверх дается ему нелегко. Однако он неуклонно лез все выше, упорно цепляясь руками и ногами за малейшие выбоины и шероховатости камня.

Но теперь вмешалась сама природа. Резкий порыв ветра внезапно налетел на хана, растрепал полы его халата, ударил в лицо, мешая дышать. Идолище закачался на стене, словно прибитое к ней гигантское диковинное насекомое.

А ветер все крепчал, точно задался целью во что бы то ни стало сдуть, сорвать, опрокинуть степного жениха со стены.

Андрюша подозрительно покосился на Ивана. Однако друг ветров с самым невинным видом перебирал стрелы в своем колчане, изредка с уважением поглядывая на альпинистские упражнения Идолища. Казалось, Иван-Ветер даже сочувствует хану, во всяком случае, в его глазах читалось явное одобрение смелым действиям самоотверженного скалолаза.

Внезапно ветер стих, так же неожиданно, как и налетел.

Но на борьбу с ним Идолище, похоже, израсходовал остаток последних сил. Теперь он висел безвольной тряпкой, и столь же безвольно повисли длинные полы его богатого, расшитого золотом красного халата.

Царевна молча взирала вниз из окна. Но хан висел точнехонько под нею, если не считать нескольких метров, пока еще отделявших степняка от капризной девицы, и Марья не могла видеть, что в точности происходит на стене башни.