Царевич Горохов - Наследник Поневоле

Наконец хан печально и обреченно вздохнул, разжал обессилевшие руки и молча полетел вниз как камень.

Сотоварищи дружно вскрикнули. Однако на полпути падения Идолище вытянул руку и вновь повис, уцепившись за фонарную скобу, словно причудливый длиннорукий гиббон в халате. А затем он подтянул ноги, сгруппировался и пружинисто спрыгнул вниз. После чего в полном молчании отошел в сторону, скрестил на груди руки и остался стоять с закрытыми глазами, стоически переживая собственную неудачу.

— Остаешься ты, княжич киевский, — с усмешкой напомнила Андрюше сверху хитрая царевна.

Горохов растерянно обернулся к сотоварищам. Вороныч задумчиво ковырял в остром носу, Сидор хмурился, зато Иван-Ветер чему-то лучезарно улыбался.

— Ну, что, Сидор, — похлопал по спине козерога Иван. — Вот, похоже, и пришел твой черед.

Затем обернулся к Андрюше и подмигнул ему:

— Ну, что стоишь как столб, Ондрейка? Давай, седлай своего скакуна, княжич киевский.

И они с вороньим волшебником подались назад, выставляя, таким образом, козерога на первый план.

Андрюша растерянно и недоверчиво взирал на сотоварищей, силясь понять слова стрелка. Но кроме козла Сидора больше никого перед Гороховым сейчас не было.

Глава 21

Глава двадцать первая. Три сокровенных желания царевны Марьи-красы, или козероги как они есть

— Давай-давай, — подбодрил его Иван. — Садись смелей.

И поскольку Горохов все еще колебался, Сидор стоически вздохнул, драматично закатил глаза и с трагической мордой опустился на колени.

— Это что — прямо туда? — прошептал потрясенный Андрюша, кое-как усевшись на гибкой спине Сидора и указывая глазами на верхотуру, где располагалось окно с капризной царевною.

— Попробуем, — кратко ответил козерог и встал. Горохов с непривычки сильно покачнулся и, чтобы удержать равновесие, с размаху ухватил козла прямо за горло.

— На шею не дави, — предупредил его Сидор сдавленным шепотом, когда Андрюша, опомнившись, ослабил хватку. — Не люблю!

После чего козерог вместе с оседлавшим его «княжичем киевским» гордо выступил вперед.

Появление у стен башни этой конноспортивной группы было встречено в стане женихов язвительными насмешками и веселым улюлюканьем. Конунг Густав басовито хохотал, изредка взревывая, как белый полярный дельфин белуха.