Царевич Горохов - Наследник Поневоле

Королевич мазурский Сигизмунд мелко тряс тощим животиком, вытирал со щек слезы восхищения вкупе с капустными обрезками и часто повторял:

— Лопни мои глаза, не сойти мне с этого места!!

Хан же степной изумленно качал головой из стороны в сторону, как заведенная игрушка-болванчик, вздыхал и громко цокал языком — тца-тца-тца!

Андрюша готов был сквозь землю провалиться.

Но Сидор оставался выше критики. Он холодно глянул на женихов, задержав взгляд на каждом поочередно, и презрительно замемекал.

После чего из-под его хвоста вывалилась целая порция козьих орешков, видимо, в качестве презрительного ответа критиканам.

Тут уж женихи все поголовно схватились за животики. Андрюша сидел на своем бородатом скакуне весь красный, как вареный рак. Он не видел хулиганского поступка Сидора, но по краткому бурлению в животе козерога предполагал самое худшее.

Однако спустя несколько секунд вокруг башни уже воцарилась тишина. Потому что Сидор уперся передними ногами в каменный бордюрчик двора, задними полусогнутыми сильно оттолкнулся и взвился в небо как диковинный гигантский кузнечик.

В следующее мгновение он уже стоял всеми четырьмя копытами на... столбе для коновязи. На уровне первого этажа Марьиной башни!

Андрюша просто не верил собственным глазам и ощущениям. Он не мог и представить себе, чтобы козлы могли вытворять подобные фокусы.

Сидор гордо стоял на верхушке высокого столба, куда он запрыгнул без видимых усилий и еще умудрился удержать равновесие с седоком Гороховым на спине.

Если бы Андрюше раньше сказали, что их бородатый и козлоногий воитель способен на такой фокус, он первым расхохотался бы вралю прямо в лицо. Но теперь это уже был свершившийся факт.

— Держишься? — проворчал мохнатыми губами Сидор, одновременно разворачиваясь мордой ко второму столбу, что возвышался над первым, но не доставал верхушкою до третьего.

— А...га... — пролепетал Горохов, не в силах унять собственные трясущиеся губы.

К тому же после прыжка вся его иллюзорная оболочка царевича предательски колыхалась, так что казалось, киевский княжич и впрямь сильно качается в седле как былинка в поле под степным ветром.

— Вот и славно, — одобрил Сидор. И тут же, без всяких дальнейших предупреждений сиганул на следующий столб.

Женихи под ним вновь дружно ахнули, только теперь обретя дар, если и не речи, то, во всяком случае — дар крика.