Царевич Горохов - Наследник Поневоле

В итоге получился типичный вид легкой атлетики в нетипичном, козьем исполнении с наездником на спине — тройной прыжок, соревнования по которым Андрюша когда-то видел на Летней Олимпиаде по телевизору.

И они приземлились аккурат возле связанных королевичей. Андрюша ухватился обеими руками за край кольчужной рукавицы и после некоторых усилий вытянул железный кляп изо рта конунга Густава. Сидор тем временем по-хозяйски управлялся с веревками. В этом, кстати, нет ничего удивительного: козлы — большие мастера по части умения избавляться от привязи.

Поэтому они и шастают вечно по чужим огородам, а всем известно, что будет, пусти козла в огород!

Покуда сотоварищи Иван-ветер с Воронычем схватились с нечистью в рукопашную, конунг спешно сорвал с себя остатки пут и озабоченно огляделся в поисках оружия. На свою беду, мимо пробегал зазевавшийся лешак. Густав тут же сграбастал его, ухватил обеими руками за ноги и, тяжело вращая этим странным живым молотом, двинулся в самую гущу сражения. По дороге он презрительно отшвырнул ногою подвернувшегося ему королевича Сигизмунда, который, задрав нос петушком и яростно сверкая глазами, пронзительно вопил:

— Саблю мне и пистоль! Я уж покажу этим выродкам!

Что собирался показать нечисти мазурский королевич, так и осталось невыясненным.

На него тут же налетела орущая, визжащая, бурлящая и отчаянно брыкающая куча-мала, в которой смутно угадывались кулаки Ивана и клюв Вороныча. Словно штормовая волна, она захлестнула королевича, мелькнули только его воздетые кверху ноги и перепуганное, изумленное лицо.

Тем временем Сидор уже управился с путами, связывавшими хана. Он перекинулся с ним парой быстрых слов, после чего обернулся к нечисти мордой и покрепче расставил ноги. И вовремя! Рукопашная свалка стремительно налетела на козерога, навалилась на него грудой тел, норовя подмять под себя, раздавить и уничтожить.

Но острые и крепкие рога — весомый аргумент в любом рукопашном бою. Немедленно раздались вопли, стоны, проклятия, и куча-мала распалась на отдельные островки дерущихся.

А посреди этого бушующего моря тел людей и существ одиноким гордым утесом возвышался Сидор. На длинных рогах козерога, как захваченный у врага воинский стяг, повисли чьи-то штаны, продырявленные в самых уязвимых для их бывшего владельца местах.

Хан тоже не терял времени даром. Идолище в бою схватился со старичком-хохотуном, и теперь они подпрыгивали друг против друга как драчливые петухи и молотили воздух голыми пятками.